Я думал, у вояки сломалась шея, по крайней мере, слышал хруст, но нет, тот встал, опять хрустнул ей, и, как ни в чём не бывало, попёрся на своего противника. Юрий быстро оценил ситуацию, и теперь вместо ветряной стихии у него заалели в руках разгоняющиеся пламенные диски, с каждой секундой они увеличивались в размерах.
— Нет, стой, граф, не надо! — выкрикнул я и встал между ним и берсерком. — Это мой человек, я разберусь.
— Он напал на императорского разведчика, — строго отчеканил Абросимов. — Знаешь, что за такое положено?
Я оборачивался туда-сюда, не забывая держать в поле зрения обезумившего Мефодия, и вкратце объяснил ситуацию.
— Он под проклятием некроманта, это не его воля.
Похоже, берсерк решил, что разговоров достаточно и сорвался в атаку. Нобу как тень отошёл вбок, готовый в любой момент снести голову здоровяку, каждое движение полно энергии, ноги мягко ступают. Я сместился вправо и едва не попался под стремительный второй выпад.
— Никому не вмешиваться! — заорал я, выставив левую руку назад. — Я сам!
Зарычав, Мефодий махнул широким боковым ударом. Я отпрыгнул и снова увернулся. Нечеловеческая сила позволяла противнику быстро сближаться, пинаться, а свободной рукой он пытался ухватить за меня. Попадать в его лапы — плохая затея.
Поединок также не должен закончиться смертью моего подчинённого. Именно я взял за него ответственность, а значит, и мне всё это расхлёбывать. Я не отрывал взгляда от его изменившихся глаз и сражался, будто всю жизнь провёл в войнах, хотя только недавно покинул родную деревню.
«Может, это кровь предков во мне бурлит?»
Оборона держалась долго, но я, улучшив момент, полоснул лезвием вскользь по заразе, что захватила лицо Мефодия. Разрез пришёлся по лбу, пострадала только шкурка, но вот неожиданность — из неё тут же повалил пар! Куликов выронил из руки секиру и обхватил лицо, из глотки вырвался крик неистовой ярости, смешанной с болью.
Он опустился на колени, краем глаза я увидел, что маги-разведчики предлагают мне покончить с ним немедленно, но я опять поднял руку и покачал головой. Берсерк замахнулся и ударил кулаком в землю, потом ещё раз и ещё, пока не стесал их себе в кровь, раскрыв старые раны. Эти беснования начались внезапно и внезапно закончились — он дёрнулся, как если бы дух вышел из тела и подкошено свалился лицом в пыль.
Подбежав к нему, я положил воина на спину и отметил, что приступ прекратился — всё вернулось на круги своя.
