Что там, яйцо есть? — обернулся он к своему спутнику, но тот разочарованно покачал головой.
В это время три ездовые виверны с любопытством обнюхивали умершую самку, одна из них даже ткнула головой в морду, думая, что та спит.
— Вырезали, — дополнил разведчик.
— Оно у тебя? — спросил граф, бросая взгляд на мой портфель.
— Да, — не стал я скрывать.
— Я так понял, не продашь?
— Правильно понял, граф, мне нужней.
— Ух ты, — почесал голову Абросимов. — Вот что друг, загляни-ка ты сюда в корпус через пару дней, есть разговор. Я не тороплю с решением, подумай пока. Яйцо не забираю, не имею права, но будь осторожен. Это большая удача, с ней приходят и несчастья.
— Спасибо за предупреждения, Юрий… Как по батюшке?
— Можно просто Юрий, — отмахнулся Абросимов. — Я восьмой наследник графа, со мной не нужно так официально. Всю жизнь на службе и ещё столько же буду, — с иронией бросил он. — Все лавры старшим братьям, так что… Цепляйте груз, ребята! — крикнул он в конце и отошёл от нас на два шага вперёд.
Мы наблюдали, как разведчики протаскивают цепи под тушей виверны, чтобы взять её на буксир до пещер. Все они оказались никому не нужными сыновьями знатных родов, оттуда и владение сразу несколькими воинскими профессиями.
Учили наездников на вивернах сызмальства, готовили к военной жизни. Никаких тебе светских раутов, балов и прочих развлечений, только казарма, плац и изматывающие тренировки с утра до ночи. Это была аристократия иного толка — военная.
— Мефодий, ты чего? — я обернулся к своему подчинённому, когда тот согнулся пополам от боли.
— Началось, Владимир Денисович, — прохрипел он, — отойдите… Подальше…
Зрачки берсерка то уменьшались, то увеличивались как пульсирующие сами по себе чёрные дыры, причём асинхронно. Смолянистая радужка разлилась в глазное яблоко и даже заполнила собой венозную область на лбу и висках, как будто по коже раскинул свои щупальца чëрный спрут.
Мефодий ухватил секиру за кончик одной рукой и с лёгкостью поднял её, как детскую игрушку. Здоровенный топор без видимого усилия застыл в вытянутой вбок руке. Берсерк завис на секунду перед срывом.
— Врассыпную! — заорал я, а лезвие засвистело в сторону графа.
Я еле успел оттолкнуть Абросимова, чтобы он не угодил под смертоносный удар. К чести графа, тот быстро сориентировался и, сделав кувырок вперёд, перебросил летевшего на него берсерка через себя. С его ладоней заструились бледно-голубые сгустки энергии, они же подняли массивного Мефодия в воздух и метнули головой в землю.
