Автор
История о сложных отношениях матери и сына. Таня родила ребенка в восемнадцать лет, посвятив ему всю жизнь. Но материнская любовь становится препятствием для счастья сына. Произведение исследует, как забота может превратиться в удушающий контроль, и как найти баланс между защитой и свободой.
Радоваться, честно говоря, было нечему.
Женевьев развела руками.
– Вот! – печально сказала она. – Не повезло! – Лицо ее скривилось, и из глаз покатились слезы. – Не повезло! Вот вы… приехали! А мы тут…
Я примостилась на пуфике у кровати.
Женевьев отвернулась, стесняясь своих слез и слабости.
Мне стало совсем невмоготу. Я взяла ее за руку.
– Ну-ну, девочка! Все в жизни бывает! И ноги ломаются, и руки! – И добавила про себя: «И жизни». – Ничего! Не самое страшное. Сейчас мы во всем разберемся, и будет повеселей!
Женевьев всхлипнула и мотнула головой.
– Неудобно-то как! Тут такой беспорядок!
– С этим мы справимся! – Я пыталась говорить бодро. – Подумаешь – беспорядок! Большая беда! Вот сейчас и начнем! – Я оглядела несвежее белье и слой пыли на тумбочке.
Женевьев снова всхлипнула и повторила:
– Ох, как неловко! И еще Митя уехал…
– Приедет твой Митя. – Я погладила ее по руке и принялась за дело. Пылесоса, конечно, не было, веника тоже. Но тряпки и щетка нашлись. Посуда, холодильник, пыль. Постельное белье. В малюсенькой ванной имелась стиралка – тоже как игрушечная, словно для Барби и Кена. Но – стирала, уже хорошо.
Женевьев сидела на стуле и подсказывала, где и что взять.
Часа через три в квартире запахло свежестью и чистотой.
– Ой! – спохватилась я. – А продукты?
Продуктов, разумеется, не было. А вот магазинчик оказался рядом – маленький, но все, что нужно, в нем было – и стиральный порошок, и фольга, и жидкое мыло. А еще мороженая курица, и овощи, и сыр, и молоко, и йогурты, и даже свежий хлеб. Вспомнила – черствый французы не признают.
С полными пакетами еле притащилась домой и с горечью подумала: «Митька, любимый сынок, покупкой еды не озаботился. Равно как его, похоже, не очень-то волновали болезнь жены и мамин приезд. Это я виновата?»
На кухне я вдруг растерялась, вспомнив, что Женевьев мою готовку не признавала. «Ну и черт с вами, – подумала я. – Сготовлю, что умею. Не нравится – не ешьте».
Сварила куриный суп, пожарила мясо, сделала пюре и салат. Готовить было чертовски неудобно – эта мини-кухонька совсем не предназначалась для семейных обедов.
Женевьев спала. Я устала и тоже прикорнула на диване.
А потом вместе обедали. И – вот неожиданность! – невестка ела с таким аппетитом, что сама удивлялась и извинялась.
– Как вкусно, Таня! – приговаривала она. – Как я соскучилась по нормальной еде!
Мои усилия оценили, вот ведь сюрприз!
Вечером позвонил Митька – справился, как я добралась ну и все прочее.
