Отложу работу на пару дней, слетаем куда -то отдохнуть, окончательно помиримся. Куда она там хотела? В Дубай? Легко.
— Это может сработать, но довольно опасно. — Борис оказался не слишком оптимистично настроен, когда я ранним утром поведал ему свой план.
— У тебя есть другие варианты?
— Мы можем попробовать получить поддержку властей.
— И когда мы ее получим? Пока будет тянуться бюрократия, из Уймина могут вытрясти все, что им нужно, и убить его.
— А если мы поспешим, то будем сами очень рисковать. — Он вздохнул. — Семьи моих парней знают, что ребята постоянно рискуют своей жизнью. Они смирились с этим. Но ваша жена...
— Возможно, она не хотела бы, чтобы вы рисковали своей жизнью, — осторожно сказал Борис.
— По-моему, ты слишком озабочен моим семейным благополучием. И лезешь не в свое дело. Тебе напомнить о твоих обязанностях?
К утру я уснула — чутко, тревожно, барахталась в кошмарах, за мной гонялся бывший с ножом, и я сразу же встрепенулась, когда дверь тихо отворилась. Сонные глаза еще застилала размытая пелена, но силуэт Демида я не спутаю ни с кем.
Я о многом думала перед сном, кое-что решила, но сейчас, увидев его, хотелось только выпрыгнуть из постели и нырнуть в его объятья. Мне невыносимо одиноко было ночью. Холодно, я куталась в одеяло, хотя понимала, в этом доме не может быть зябко. Здесь всегда тепло.
Но никакое тепло не спасет от холода одиночества.
Все-таки он пришел, пусть и рано утром. Еще не прикоснулся ко мне, а в груди теплело, горячая кровь заструилась по венам.
Может, к черту все, что я решила? Может, есть другой способ? Не такой, в котором лишь два итога: победа и полный провал.
От его голоса дернулось сердце. Не по -хорошему. Я протерла глаза, откинула назад волосы. Демид не раздевался, он будто, наоборот, собрался снова уходить. Напряжен, нахмурен. Под его глазами залегли тени. Он спал вообще?
— Куда? Зачем? — вырвалось из меня. Проще от стенки дождаться ответа, чем от него. Словно я не поняла еще?
Демид стиснул челюсти, на его скулах заиграли желваки. Он взбесился от моих вопросов, но вежливо придержал раздражение при себе. Как великодушно.
— Ах, прости, что спросила. — Я сжала подрагивающими пальцами одеяло, уставилась на цветы на комоде. — Это не мое дело. Можно хотя бы узнать, когда ты вернешься?
Снова этот ледяной тон. Почему? Чем я теперь заслужила? Я судорожно соображала, пинками заставляла мозг окончательно проснуться.
— Ты думаешь, я кому-то расскажу?
— Когда я вернусь, полетим в Дубай.
Да уж, успокоил.
