Он в компании с двумя приятелями пытался ограбить один из банков Североеланска, но попал на засаду.
Во время погони полицейские ранили его в ногу, и средний из братьев Гиревичей рухнул на землю с высоты четвертого этажа…
Так что в кабинете забаррикадировался «доблестный» представитель весьма «доблестного» семейства.
Пока на Тартищеве затягивали ремни пуленепробиваемого панциря, Корнеев доложил ему обстановку.
Федор Михайлович на удивление спокойно воспринял ситуацию и, прикрыв голову портфелем, внутри которого была пластинка из того же состава, что и панцирь, подошел к двери.
Гиревич моментально его узнал.
— А, самый главный «сусло» явился! Что, за третьим братом приехал?
— Честно сказать, не помню, за которым по счету.
Знаю, что острог по всем слезы льет!
— Собственно, что вам от меня нужно? — уже более вежливо справился Гиревич.
— На самом деле, Гиревич, нам нужен начальник охранного отделения. Но сейчас вы исполняете его обязанности, так что у нас к вам есть несколько вопросов! — ответил Тартищев с изрядной долей сарказма в голосе.
— Не советую, господин начальник, подходить близко к двери, а то прострелю головешник. Вы Гиревичей знаете, за нами не заржавеет!
— Полно, Василий, дурака валять! Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Бомбы у тебя никакой нет, это мне доподлинно известно, а если сейчас мои агенты ворвутся в комнату, где гарантия, что они в свалке тебя не пристрелят? Выходи, не теряй время! Сам знаешь, чем пахнет вооруженное сопротивление властям и покушение на жизнь сотрудника полиции! Не усугубляй свое положение! Сдавайся! — приказал Тартищев и сел на стул, который ему подал один из агентов. — Я жду три минуты, и мы выбиваем дверь!
— Погодите, дайте подумать! — раздалось из комнаты.
Последовала длинная пауза. А затем щелкнул замок, и дверь распахнулась. И перед сыщиками предстал Василий Гиревич. Рядом с, ним — Вавилов с повязкой из полотенца на голове, бледный, но живой и на своих ногах.
— Сдаюсь! — почти весело заявил Гиревич, стараясь за бахвальством скрыть свой испуг. — Будь у меня и вправду бомба, собирали бы сейчас клочки по закоулочкам. — Он вытащил из кармана крупный лимон и перебросил его в руки Тартищева. — Чайку попейте, Федор Михалыч, за свое да мое здоровье!
На него тотчас надели наручники, обыскали и увели в арестантскую карету, в которой его отвезли в сыскную полицию.
— Ну-с, Гиревич, а теперь поговорим предметно, — сказал ему Тартищев, когда мошенника доставили в его кабинет.
