И сейчас искусство для нее тот кумир, для которого все жертвы легки. И что бы ни ждало ее впереди: унижения, зависть, насмешки, неудачи, взлеты и падения — она выдержит все! Она взойдет на сцену, чего бы ей это ни стоило. Пускай даже простой статисткой, но она останется на подмостках. И только смерть может разлучить ее с этим волшебным миром вымысла, где Золушки становятся королевами; где одинокие и робкие царят и повелевают; где скромные и целомудренные произносят слова страсти; где рыцари бьются за своих дам; где живут высокими, яркими, сильными чувствами, забывая о тусклой жизни, о голоде, нужде, об одиночестве, о горьких слезах обиды и унижении…
Для нее все мужчины без исключения — злобные и коварные враги. Это ей успела внушить Муромцева.
Враги, потому что, не задумываясь, соблазнят и бросят.
И тогда навсегда закроется для нее этот волшебный мир, на пороге которого она стоит, трепеща от ужаса и восторга.
Она избегает и не выносит мужчин. С двенадцати лет у нее отбою не было от уличных торговцев, купцов, лакеев, приказчиков. Всякий норовил ущипнуть хорошенькую «дурочкину» дочку, сказать ей сальность, прижать в темном углу, залезть под юбку. Она отбивалась отчаянно, хотя зачастую и ей крепко доставалось от незадачливых поклонников.
В доме Муромцевой она тоже поначалу слышала не мало двусмысленных и скабрезных предложений. Но ранний жизненный опыт бедной девушки позволил ей не только трезво оценивать жизнь, но и помог избежать соблазнов. И среди моря искушений она осталась нетронутой и чистой. Грязь не коснулась даже ее воображения.
Любовь она понимала только в браке, с мужем, и не смогла бы отдаться кому-то, не любя…
— Что это вы, Владимир Александрович, исцарапаны весь? — спросила как-то «первого любовника» с явной насмешкой в голосе Муромцева. — Или подрались с кем?
— Да вот все Вероника ваша! Недотрога, язви ее в душу! Пустяка просил, всего-то в щечку поцеловать…
Полина Аркадьевна была безмерно довольна.
— А вы не трогайте мою Верушу!
— Да уж, кто ее тронет, долго не проживет! — попытался пошутить «любовник», но по его кислой усмешке было заметно, что он крайне обижен и сконфужен. — Где вы такую дикарку откопали? Прямо пантера! Не приручишь!
— И прекрасно делает, что не приручается! — Муромцева с гордостью посмотрела в сторону своей воспитанницы. — Она вам не игрушка. Еще будете у нее в ногах валяться, когда она станет актрисой. Вы просто не подозреваете, какая в ней сила скрывается…
«Первый любовник» недоверчиво улыбнулся.
