Он не слишком верил в подобные сказки. Даже если Веронике Дадут дебют, все равно в труппу не примут. А если примут, то быстро затрут. У директора свои протеже, у антрепренера и режиссера тоже любимиц не счесть. И будь эта барышня поласковее, посговорчивее, глядишь, он бы и сам взялся устроить ее судьбу. Только не поняла Вероника своего счастья, и в следующий раз, когда «любовник» попытался расстегнуть ей лиф, ударила его кулаком под ребра…
Негромкий стук в дверь прервал грустные мысли.
Девушка обернулась и с недоумением посмотрела на темный проем. Кому она опять помешала, ведь молитву она произносит обычно шепотом? Но стук повторился.
Вероника поднялась с колен и подошла к двери.
— Что случилось? — спросила она строго.
И услышала в ответ незнакомый голос.
— Откройте, Вероника, не бойтесь! Я — из полиции! Хочу поговорить с вами о Полине Аркадьевне Муромцевой.
Это имя было для нее как пароль, и девушка безбоязненно открыла дверь. На пороге номера вырос высокий молодой человек с приятным и приветливым лицом.
Он смущенно улыбнулся и протянул ей карточку агента сыскной полиции, потом представился:
— Алексей Поляков! — И спросил:
Она молча отступила в сторону, и он понял это как приглашение. Алексей перешагнул порог, оценив быстрым взглядом всю неприхотливость и убогость номера, в котором живет эта необыкновенная девушка. Ему хватило одного взгляда на Веронику, чтобы понять, почему Муромцева выбрала ее в свои преемницы. Удлиненные темные глаза смотрели на него печально и чуть тревожно. Черты лица у Вероники Соболевой не совсем правильны. Но большой рот по-особому выразителен, а губы словно созданы…
Алексей нервно сглотнул и отвел взгляд от ее лица, рассердившись на самого себя за то, что слишком быстро забыл о служебных обязанностях. И почувствовал, что краснеет. Хозяйка номера заметила это и опустила глаза. Смущение придавало ей неотразимую прелесть.
И даже в этом нелепом чепце, с мелкими косичками на висках она была очень женственна и притягательна для мужчин…
— Присаживайтесь, — предложила тихо Вероника и показала на единственное в номере ободранное кресло.
И Алексей покорно опустился в него, прямо на выпирающие из-под обшивки пружины.
Федор Михайлович некоторое время размышлял, куда ему направиться обедать, домой или в ближайший от управления ресторан «Бела-Вю». Но выбрал третье — трактир Гуреева, где подавали его любимые расстегаи с налимьей печенкой и селянку с грибами.
