Я смотрю на необычную угрозу — серо-голубую акулу с тонким и гибким телом, размер которой сложно оценить. Акула скользит в воде так медленно и ритмично, будто выполняет самое простое из всех упражнений — словно она знает, что больше не имеет времени на свои маневры.
У того офицера, что встретил меня у трапа — лет шестнадцати, тонкого и гибкого, не ходил, а вальсировал — шляпа из черного фетра с загнутыми сбоку вверх полями и кокардой из желтого металла в виде солнца. Из-под шляпы на плечи ниспадали черные, завитые локоны, изрядно напудренные, отчего казались с проседью. Их давно не мыли, чтобы легче было укладывать. Безволосое лицо напудрено шафраном, благодаря чему создавалось впечатление, что юноша болеет желтухой. На левой щеке две черные мушки, на правой — три, которые, уверен, прикрывают юношеские угри.
— Полковник Александр де Кофлан, виконт де Донж, командир фрегата «Альбатрос», — представился я в промежутке между двумя позывами тошноты.
— Симон де Костентин, лейтенант, — назвался юный вахтенный офицер и показал жестом, чтобы я следовал за ним: — Адмирал ждет вас.
— Родственник адмирала? — задал я вопрос, когда мы шли к кормовой надстройке и шлейф вони сносило не на меня.
— Племянник, — ответил юноша тоном, который должен был сказать мне: «Как вы все задолбали меня этим вопросом! Блестящий, во всех отношениях, молодой человек и без протекции сделает карьеру!».
"Возле каждой из трех дверей надстройки стояло по паре мушкетеров с мушкетами, поставленными на палубу у правой ноги и придерживаемыми за ствол правой рукой. В капитанскую каюту вела крайняя левая дверь. На ней был нарисован герб — вверху на белом горизонтальном поле два перекрещенных, черных якоря, посередине на горизонтальном синем — стилизованная золотая лилия, а внизу на белом — красный то ли побритый лев, то ли непричесанный леопард, шагающий в прошлое, высунув длинный язык, загнув хвост до шеи и выпустив длиннющие когти.
Приоткрыв дверь и заглянув вовнутрь, юноша доложил:
— Полковник Александр де Кофлан, виконт де Донж!
После чего кивнул мне головой, разрешая войти. К счастью, сам он закрыл за мной дверь, оставшись снаружи.
