Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Раздел Chitat.online для книги «Формула моей любви» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Марк – талантливый математик с непростым характером. Клава – единственная женщина, понимающая его душу. Но он предлагает только дружбу, запрещая ей надеяться на большее. Спустя десять лет они встречаются вновь. Смогут ли они наконец признать истинные чувства, или формула их любви останется...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пропала Клавдина жизнь!
– Так, – командовал тем временем профессор, мало обращая внимания на ее ужимки и гримасы, – я ухожу, буду… Не знаю, когда, но буду. Ты не вздумай никуда уходить.
– Куда, например? – уточнила Клавдия.
– В свою квартиру конечно же, – напомнил Марк. – Это может быть опасно, к тому же там полный бардак. Я поговорю по этому поводу с начальником нашей службы безопасности. Думаю, он что-то посоветует, поможет и, скорее всего, возьмет тебя под охрану.
– Да не надо меня под охрану! – испугалась Клава. – Зачем?
– Затем, – очень информативно пояснил профессор Светлов, подошел, обнял одной рукой ее за талию, крепко, но коротко поцеловал в губы и довольно улыбнулся. – У тебя вкус лимонного суфле. Очень вкусно. – И не удержался, ну не мог он, честное слово, удержаться, тогда бы это уже был не профессор Светлов. – Больше не ешь, вам с малышком сладкое только натуральное: фрукты, мед.
– Ма-а-арк, – простонала Клавдия от бессилия и послала его подальше: – Иди ты… в Центр.
– Иду, – усмехнулся он.
Конечно, она поплелась провожать его в прихожую, а он, обуваясь и проверяя бумаги в портфеле, все давал и давал на ходу еще какие-то наставления несколько занудным, преподавательским тоном.
– И последнее, – подчеркнул Марк, строго посмотрев на Клавдию. – Садись и начинай вспоминать тот день, когда встретилась с Лощинским. Прямо по минутам вспоминай. Пользуйся ассоциативной памятью: запахи, звуки, может, какая-то мелочь или глупость запомнилась, вкус и цвет. Сиди, вспоминай и записывай. Я вернусь, посмотрим вместе твои записи и поработаем над ними. Все. Я пошел.
И, прогремев дверным замком, вышел из квартиры и побежал вниз по ступенькам, не дожидаясь лифта.
– Да-а-а, пропала спокойная жизнь, – провожая взглядом удаляющуюся по лестнице вниз фигуру Марка, тяжко вздохнула Клавдия.
Но потакать его менторским замашкам и прямо кидаться исполнять его наставления Клавдия не собиралась, хотя практически всегда следовала его рекомендациям. А чего не слушать-то, если любой вопрос, любую проблему Марк изучал досконально, сопоставляя факты, собирая подробные данные, проводил глубокий анализ и только после этого выдавал результат в виде готовых рекомендаций. Он существовал в пространстве точной науки и научного подхода к решению проблемы любого свойства, как научной, так и бытовой.
– А потому что нечего! – несколько воинственно проговорила она.
А что? Имеет полное право послать его куда подальше, ведь так ни о чем они и не договорились, ничего окончательно не выяснили и никаких решений не приняли. А Марк Глебович откровенно сбежал, с удовольствием воспользовавшись поводом уехать в разлюбезный его сердцу Центр, где без него прямо, можно подумать, наступил апокалипсис.
