Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
– Я знаю, что розыском преступников занимались и наша милиция, и Интерпол. Но они так и не нашли ни заказчика, ни исполнителя, не дошли даже до конца цепочки посредников. Кто-то упал с балкона, кто-то попал под машину, кого-то элементарно пристрелили...
– Вы после этого случая очень быстро уехали в Сибирь? – осторожно справился Иван. – Это как-то связано с пропажей ожерелья?
Марина с недоумением посмотрела на журналиста, а затем усмехнулась и покачала головой.
– Увы, Ванечка, я уехала совсем по другой причине, отнюдь не криминальной.
– Вы не ладите с мачехой? – быстро спросил Иван.
– Все в прошлом, – вздохнула Марина. – Сейчас она болеет, и нам не до выяснения отношений. Возможно, я ошибалась, и она действительно любила моего отца.
– Вы сомневались в этом? – снова вцепился в нее Иван, и Марина разозлилась.
Она остановилась в центре зала и с негодованием посмотрела на него.
– Не там ищете сенсацию, молодой человек. – Она даже покраснела от гнева. – Я думала, вы действительно заинтересовались проблемой спасения музея.
– Извините, – покраснел Иван, – репортерская привычка! – И, заглянув ей в глаза, совсем по-детски попросил: – Не сердитесь, а? Я больше не буду! – И ловко вернул их разговор в прежнее русло. – Я тут с удивлением обнаружил в одной из энциклопедий, что еще одним вашим предком являлся Иван Бартеньев.
– Да, в молодые годы он работал в Министерстве финансов и слыл человеком крайне остроумным, – улыбнулась Марина и подвела его к следующей витрине. – Так, одного из директоров министерства он прозвал «целовальником». Тот на каждое слово жены министра графини Канкриной умильно улыбался и рассыпался в комплиментах: «Ах, как это мило, графиня! Позвольте за то поцеловать вашу ручку!»
– Честно сказать, я видывал таких «целовальников» и в наши дни, – усмехнулся Иван.
"– Посмотрите, у нас хранится его шляпа. – Марина показала на потускневший шелковый цилиндр. – Как-то Ивану надоело, что сын его приятеля, очень шустрый мальчик, постоянно надевает его щегольской по тем временам цилиндр. Он отобрал у него шляпу и показал, что вышито внутри.
Я – Бартеньева Ивана,
А не твоя, болвана.
