Родион Ванзаров и Аполлон Лебедев противостоят галантной преступности Петербурга XIX века. Антон Чиж переосмысливает сюжеты Пушкина в декорациях города, где сыщики полагаются на ум и эрудицию. Их расследование ведет к загадочным событиям и неразрешенным тайнам.
Альберт принялся за подарки, а Лидочка взялась за книжку. Видя, что они нашли себе занятие, няня побежала на кухню выпить отвар, ее мутило, а заодно узнать, когда будет готов детский полдник. Когда вернулась, Альбертик мирно играл с черепахой, Лидочка читала. Девочка попросилась погулять. Нянька отвела ее на задний двор и оставила под присмотром кухарки. Потом что-то ее задержало, и она не сразу вернулась. Но как только заглянула в комнату, сразу поняла, что с Альбертом что-то не так. Мальчик весь съежился и жаловался, что ему холодно. Няня потрогала лоб, но температуры не было. Ребенок лег на ковер, поджав ноги, закашлялся, его вырвало. Подхватив Альбертика, Федора уложила его в постель и побежала на кухню за теплым питьем. Когда вернулась, одеяло было в ошметках слизи. Няня испугалась не на шутку, бросилась за госпожой Сундуковой. Мальчику становилось хуже буквально с каждой минутой, но мать пыталась помочь ему самостоятельно, тут уж весь дом забегал. Только когда Альберт обмяк, послали за доктором.
Рассказывала Федора медленно, но все время ерзала на кровати, словно не могла усидеть на одном месте.
— В котором часу кормили детей?
Нянька тяжко вздохнула:
— Позавтракали около десяти, потом полдник, а уж потом следовало обедом кормить.
— Значит, дети не ели примерно с двенадцати?
— И зачем вам только это, барин…
Опуская разъяснения, Родион спросил:
— Все это время они находились под вашим присмотром. Что делали?
— Да как обычно: гуляли, бегали друг за дружкой, в лесок меня потянули…
— Кто-нибудь угощал их конфетами, печеньем или пирожками?
— Что вы, барин, кто посмеет к хозяйским деткам приблизиться, — удивилась Федора. — За это головы не сносить. Все знают, что бывает…
— Мать с ними общалась до обеда?
— Как утром зашла, поцеловала обоих, так и не возвращалась. Все на мне…
— Последнюю пищу Лидия с Альбертом принимали вместе?
— Друг у дружки изо рта вырывали, шалили. Чай пролили на скатерть. Дети ведь… ох, господи!
— Поднимитесь, — резко потребовал Родион.
Федора не поняла, что от нее хотят, приказ был повторен. Она тяжко сползла с перины. Засунув руку между матрацами, Ванзаров выудил пузырек темного стекла с притертой крышкой. Склянка до половины заполнена белесым порошком. Поднеся находку так близко, чтобы читалась этикетка с латинским названием, Родион спросил:
Она слепо сощурилась:
— Неужто яд крысиный…
— Как у вас оказался мышьяк?
Полноватый юнец стал злым и колючим, словно приставленный к горлу ножик.
