Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
– Но что с вами? – Селвин подошел к стулу Шарлотты, неодобрительно цокая языком. – Этот шрам… Он очень портит впечатление от вашего лица. Как вы ухитрились его заполучить?
– Я получила его в процессе моей работы. Пытаясь защитить ребенка, – ровным голосом ответила Шарлотта.
Защищая Мэгги – именно это она имела в виду. Защищая от Рэндольфа. И такой ответ очень удачно подходил и для ее образа старой девы, занимающейся богоугодными делами.
– Как благородно! – заметил Бенедикт. – И очень смело. Конечно же, любой, кто подвергает опасности ребенка, – последний мерзавец.
Селвин переступил с ноги на ногу.
– Шар… то есть мисс Перри, это ваш друг?
А леди Хелена уже несколько минут сидела совершенно неподвижно. И она не произнесла ни слова с того момента, когда ее муж вошел в комнату. Но сейчас она вдруг заговорила:
– Он сказал, что он – друг лорда Хьюго Старлинга.
– Да, верно. Но сейчас это к делу не относится, – с жизнерадостной улыбкой заявил Бенедикт. – Я счастлив, когда меня представляют как друга мисс Перри.
– Нет, конечно, – тотчас же отозвался Эдвард.
– И никто не захочет обмануть доверие друга, – продолжал Бенедикт.
– А вы… Вы пришли с какой-то целью?
– О, нет-нет, это просто светский визит, – сказала Шарлотта. – Я решила навестить друга.
Теперь в голосе Шарлотты зазвучали нотки воодушевления – словно она действительно зашла в гости к старому приятелю.
– Скажите, мистер Селвин, а когда вы и ваш блистательный гость приехали? – спросил Бенедикт. – Не в субботу ли вечером? – Именно в тот вечер на него напали.
– Нет, скорее в воскресенье утром. Мисс Перри, только не рассказывайте об этом своему отцу! Я знаю, викарию очень не нравится, когда кто-то путешествует в воскресенье, – добавил Селвин со смехом; конечно же, он считал себя неотразимым.
– Не думаю, мистер Селвин, что для отца это имеет какое-то значение, – сказала Шарлотта. – Его беспокоит душа человека, а не его поездки.
– Да-да, хорошо-хорошо… – Казалось, Селвин лихорадочно соображал, пытаясь придумать остроумный ответ. – Да, знаете, я слышал, что мы упустили кое-что интересное. Убийство, дознание… и все прочее. Жаль, что меня здесь не было. С удовольствием бы насладился представлением.
– Глупости все это.
