Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Я получаю содержание только при условии, что живу в замковой комнате один. А семья – это то, чего я никогда не смогу иметь.
– Вы могли бы отказаться, – сказала Шарлотта. – И…
– И питаться воздухом? Или, может быть, жить за счет доброты посторонних людей? – Он сокрушенно покачал головой. – Впрочем, именно так я живу сейчас, но это не может продолжаться бесконечно. И знаете, я бросал одно дело за другим. Я никогда ничего не заканчивал. Единственное, что я умею по-настоящему, – это странствия.
Сейчас ему ужасно хотелось оказаться в каком-нибудь отдаленном уголке мира – только бы не говорить Шарлотте эти слова.
Она тихо вздохнула и кивнула.
– Да, понимаю. Просто я… Ну, мне просто пришла в голову такая мысль, вот и все. Такое со мной случается…
– Со мной тоже. Но я знаю, что эти мысли ни к чему не приведут.
Тут Шарлотта пошла дальше, и Бенедикту пришлось проделать остаток пути до дома викария в одиночку.
Шарлотта застала обоих родителей в передней гостиной – редкий случай. И они пили чай.
– Дитя мое! – Викарий встал; он был очень встревожен.
Шарлотта не сразу поняла, что так встревожило отца. Затем, внезапно осознав, что до сих пор сжимает в руке испачканный кровью носовой платок – губа же ее была разбита и опухла, – в растерянности пробормотала:
– Выставка картин… – Она тяжко вздохнула. – Там была я. На всех картинах. – Но она не стала объяснять, какого рода были эти картины.
Но миссис Перри догадалась, о чем речь.
– О, Шарлотта! – воскликнула она. – Значит, теперь все… Господи помилуй… Неужели весь Строфилд знает? Что же они…
– Успокойтесь, миссис Перри, – сказал викарий.
– Возможно, еще нет, но завтра точно все узнают.
Мать Шарлотты тихо застонала, а отец продолжал:
– Что ж, вероятно, я теперь потеряю приход, и нам придется отсюда уехать. – Причем он произнес это довольно спокойно – как если бы давно уже был готов к подобному повороту событий.
Не в силах выносить все это – ведь от нее в доме викария были одни только неприятности, – Шарлотта пробормотала:
– А где Мэгги? Мне нужно ей рассказать… что-нибудь.
Но она уже знала, где искать девочку. Не дожидаясь ответа родителей, Шарлотта выскочила из дома и побежала через лужайку, находившуюся между домом и конюшней."
"Мэгги сидела возле холмика земли над могилой собаки. Сидела, подтянув к груди колени и обхватив их руками.
