Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
– Вообще-то… не знаю. Я редко видела отца таким спокойным. Он даже по мелким проблемам… вроде жестковатого мяса за обедом, и то больше волнуется. – Снова раздался какой-то стук, потом что-то упало и покатилось по полу. – Но это не имеет значения. Я уезжаю не ради себя, а ради них.
– То есть вы уезжаете ради Мэгги, не так ли? Но что же случилось? Ей кто-нибудь что-то сказал про вас?
– Я сама ей все рассказала. Да, все!
– Рассказали, что вы – ее мать?
– Да. И она попросила меня уехать.
Бенедикт присвистнул.
– Так-так… Но вы все равно не должны уезжать. Дети порой говорят ужасные вещи, но в действительности они вовсе так не думают.
Внезапно раздался оглушительный грохот, сопровождавшийся звоном, и Бенедикт предположил, что Шарлотта специально что-то опрокинула – чтобы разбить. А потом она вновь заговорила:
– Мои родители сказали, что из-за меня им придется отсюда уехать. А Мэгги хочет, чтобы я уехала. Только я одна. И это мы еще не учли мнение добропорядочных жителей Строфилда. Как вы думаете, что скажет миссис Поттер, когда увидит меня на улице? Нэнси всего лишь встречалась с каким-то молодым человеком, и то миссис Поттер отзывалась о ней очень резко.
– А вас это волнует?
– Да, волнует. Потому что Мэгги придется слышать все, что люди обо мне говорят. Сегодня она потеряла мать, которую считала совершенным ангелом, а взамен получила меня.
Бенедикт пнул носком сапога плотно утоптанный земляной пол. Где же та проклятая картина? Ему ужасно хотелось посильнее пнуть что-нибудь. И еще ему хотелось выть и ругаться. Однако он улыбнулся – на случай, если Шарлотта сейчас смотрела на него.
– Вы же преуспели в богоугодных делах, и это даже лучше, чем быть ангелочком.
– Не надо, Бенедикт, не надо… Ей всегда было лучше без меня, а теперь она к тому же знает почему. Им всем будет без меня лучше. – Раздался глухой стук, а затем – какое-то бормотание.
"И Бенедикт понял. Это и есть любовь, не так ли? Уйди, если твоя любовь безответная. Он любил своих родителей, а вот любили ли они его? Этого он так никогда и не узнал. Во всяком случае, они не любили его таким, какой он был. Вот он и покинул дом, когда был лишь немногим старше, чем Мэгги сейчас. Покинул дом – и ушел в море.
Но в конечном счете это ничего не решило, и уход лишь отдалил его от Джорджетты.
