Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Он не хотел, чтобы и Шарлотта лишилась своих близких. Но сегодня на ее долю выпало слишком много огорчений, и он не мог с ней сейчас спорить.
Немного помолчав, Бенедикт тихо сказал:
– Я помогу вам найти сундук, если вы перестанете разбрасывать вещи. Я найду его с помощью трости, по звуку. А вы пока можете…
– Нет, не надо! Не помогайте мне уезжать! О, неужели я должна вынести еще и это?!
Его терпение лопнуло, и он прокричал:
– Ну так не покидайте меня раньше, чем вам придется это сделать!
– Бенедикт, пожалуйста, прекратите.
Час за часом… А ведь именно так он терял зрение. Бенедикт замер, ошеломленный этой мыслью. А ведь Шарлотта права. Если уж терять что-либо – то лучше сразу, чем мучиться ожиданием того, что неизбежно должно случиться. И, следовательно, им с Шарлоттой действительно надо расстаться как можно быстрее.
Тихо вздохнув, Бенедикт проговорил:
– Ладно, согласен, вы правы.
Он повернулся и осторожно шагнул к дверям конюшни – вокруг валялось много всякого хлама, так что в любой момент можно было обо что-то споткнуться. И тут вдруг справа от него раздался мужской голос, но Бенедикт, ошеломленный только что произошедшим разговором, слышал его словно издалека.
Кровь! Кто-то ударил его ножом! Это вернуло его к действительности, и он закричал:
– Что за чертовщина?! Кто здесь?!
– Слепой, что ты здесь делаешь?
Этот низкий голос был Бенедикту знаком. Поморщившись, он проговорил:
– Что ж, попробую угадать… Мой старый друг с улицы, верно? Как поживаешь? – Он нарочно говорил громко, чтобы Шарлотта его услышала и где-нибудь спряталась.
– Мой ты забрал, – пробурчал в ответ мужчина.
– А ты забрал мой. Ну разве не восхитительный обмен?
Проклятие! Теперь у него не было ни ножа, ни трости. Но где же она? Он не чувствовал ее под ногой. Должно быть, она откатилась.
