— А что мне за это будет? — в его глазах загорается огонёк, от которого по коже пробегают мурашки.
— Спасибо…
— Этого мало. Парни, чем у нас вознаграждают спасителей? — обращается к другим игрокам.
— Поцелуем! Сексом! — раздаются голоса.
— Охренели в конец! — рявкнув, рублю кулаком в шлем.
Блядь, как же больно! — трясу рукой.
А им смешно… Всему стадиону смешно…
Том отпускает меня. Берёт мою кисть в свою большую ладонь и осматривает костяшки.
Они в кровь.
Его лицо под маской нервно скривилось.
— Осторожнее надо… Уходи, иначе нас оштрафуют, — произносит серьезно.
Я иду с поля, сжимая ноющую от боли руку. На месте ко мне оказывает помощь медик, обрабатывает и перевязывает раны.
— Спасибо!
— Зря вы ударили, шлемы выдерживают удары до полутонны, а вы кулаком… — складывает бинты и антисептик в сумку.
Не дожидаясь конца игры, прощаюсь с ошарашенной Лимой и уезжаю домой.
****
— Как закончилась игра? — спрашиваю у Громовой, которая хотела незаметно проскользнуть мимо меня в гостиной, где я читаю в углу дивана книгу.
— Мы выиграли… — тормозит и садится на другом краю.
— Это хорошо…
— Как рука?
— Нормально, — разминаю пальцы.
Боль есть, но тупая, а не жгучая, как в самом начале.
— Почему ты его ударила?
— Хамло твой Том, — сосредотачиваюсь на тексте в книге.
— Все говорят, что он попросил тебя его поцеловать, — говорит с неприкрытой злобой.
— Все — это кто?
— Игроки, которые были на поле, рассказали… Том сказал, что это просто шутка.
— Идиотская шутка. Если бы не шлем, то отхватил бы, — захлопываю книгу и бросаю на диван.
— Я, пожалуй, пойду спать.
— Видео и ваши фотографии уже во всех соцсетях, — злится Лима.
Я только гневно сжимаю плотно челюсти.
Вот это плохо.
Алекс будет не в восторге. Да и Мишка утром обязательно наорёт. Он сейчас с семьёй в отпуске на Карибах.
— Со всеми претензиями обращайся к своему парню, — цежу официально сквозь зубы. — Ты была там со мной и видела, что от меня ничего не зависело. Дурацкие приколы озабоченных придурков.
Выговариваю ей и отправляюсь к себе в спальню, где на кровати прижимаю к себе подушку Алекса, которая пахнет им, и засыпаю.
Опять этот сон заставляет меня подскочить в постели.
— Fuck! — хватаюсь за голову.
Дыхание надрывистое и тяжёлое, будто мне перекрыли кислород.
Вдох через нос, выдох через рот.
Техника успокоения помогает. Но сон как рукой снимает. Да и страшно засыпать, вдруг он опять повторится.
Я так не могу уже, я физически ощущаю это всё.
