В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
И единственное, что удерживает его от шага вперед, это сила воли. Осознание этого только подлило масло в огонь.
Внезапно ей захотелось подразнить, проверить, насколько его хватит, как сильно он может сопротивляться, прежде чем…
Что?
Броситься на нее? Схватить? Обнять? Поцеловать силой?
Дрожь пробежала по телу от этих мыслей. Галя медленно выдохнула, словно опасалась, что любое резкое движение спровоцирует дальнейшую реакцию. Она смертельно хотела сделать хоть что-нибудь. Отвернуться, закусить губу, поправить волосы, прикрыть рот рукой.
И Галя хотела этого. О, сейчас ее тело буквально пело от желания. Ее трясло. Голова заполнилась туманом. Она отчаянно нуждалась в прикосновении.
Рациональная часть ее разума сопротивлялась. Она нашептывала всякие несущественные сейчас глупости. Разница в возрасте? Между ними ничего нет, кроме предложения, на которое она даже еще не ответила согласием? Магия? Будущее их детей? Ее собственное будущее?
Боже, кого все это волнует, когда все ее существо стремится вперед? Она буквально задыхалась от ослепляющей страсти.
Не думая больше ни о чем, Галина Николаевна качнулась вперед. Этого незначительного движения хватило Леграну.
Его глаза вспыхнули ликованием и признательностью. Ему было сложно сдержаться, но он не смел действовать без разрешения. Хватило уже того, что он поцеловал ее однажды, не спросив перед этим.
Конечно, Эруард не был праведником. Раньше с ним случалось всякое. Нет, до откровенного насилия он никогда не опускался. Да и не было ему нужды брать женщин против их воли. Но никогда прежде он не заботился о чувствах другого человека настолько сильно. Он хотел, чтобы Висконсия дала согласие. Это было для него особенно важно.
Двинувшись вперед, он наклонился и прильнул к ее губам своими.
Мир взорвался. Он целовал множество женщин до этого, но никогда простое прикосновение не приносило столько удовольствия.
Обхватив Висконсию руками, Эруард притянул ее ближе, сходя с ума от ощущения мягкости ее тела.
Это было потрясающе! Он много раз представлял себе, что почувствует, когда обнимет ее. Ни одна из его бледных фантазий не могла сравниться с реальностью.
Его сердце грохотало, заглушая все звуки внешнего мира. Он целовал ее словно в последний раз.
