В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
Он желал поглотить ее, сделать своей частью, присвоить навечно. Легран не был уверен, что способен разжать объятия.
Это было сумасшествием. Он солгал бы, сказав, что хочет, чтобы это прекратилось.
Понимая, что надо остановиться, иначе они зайдут дальше, чем следовало бы, Галина нехотя отстранилась, прерывая поцелуй. Легран рефлекторно потянулся следом, а потом открыл глаза, глядя на нее затуманенным от желания взором.
— Остановись, — попросила Галя наполненным страстью голосом. Опустив руки (когда только успела обхватить шею Эруарда?), она уперлась ладонями в его грудь и слегка напряглась.
Легран медленно выпустил ее из объятий, но с таким неохотным видом и сопротивляясь, что сразу становилось понятно: он делает это исключительно по ее просьбе.
Оказавшись на свободе, Галя вздохнула, чувствуя собственное разочарование, которое поспешила скрыть. Откровенно говоря, ей тоже не хотелось останавливаться. Галина не была невинной девочкой, хотя это тело было еще девственным (по крайней мере, она надеялась, что никто ничего не делал до возвращения к ней разума), и понимала, чем все могло закончиться.
— Кхм, о чем мы говорили? — попробовала она вернуться к прерванной теме разговора. В голове царил туман, и даже связные предложения выталкивать из себя получалось с трудом. Для надежности она даже отошла подальше, опасаясь спровоцировать еще один поцелуй.
Как только она сделала шаг, Легран дернулся, будто был привязан к ней веревкой.
"В глубине души Галя была довольна. Какая женщина не будет рада видеть, как ее мужчина теряет контроль над собой из-за близости с ней? Она никогда не была святой. И сейчас не собиралась притворяться, будто подобное не тешит ее темную сторону.
— О, верно. Мы говорили о пикнике, — вернув самообладание, Галина вспомнила, о чем шел разговор до того, как Легран попросил награду.
Зажмурившись, она мысленно отругала себя за неуместные фантазии и открыла глаза только после того, как пульс немного замедлился, а развратные картинки перестали мелькать в голове. С последним было сложно справиться, но она всегда была упряма.
