В комнате Галки зажигается первая слабая лунная света, освещая мелодичный крик птицы с витой черепахи на окне. Галина Николаевна чувствует тихую руку нежности, прижимающую ее голову к плечу родной мамы — воспоминание о жизни перед лицом смерти раскрывает мирские радости в новой свете. Кровать словно дом, где скрываются тайны и миры, притягивающие Галю ко рту серого покрывала до дыр — знакомая и незнакомая атмосфера окутывает ее во сне....
Задумавшись, баронесса попыталась вспомнить, что она знала о Легране. К ее удивлению, не так уж и много. Молодой, при дворе бывает нечасто, хорош собой, но сама она видела его лишь однажды, когда он был еще совсем юнцом. Единственное, что ее тревожило, это слухи о том, что барон крутится рядом с ее падчерицей.
Когда дверь открылась, Аленсия рефлекторно повернулась на звук. Мужчина, вошедший в гостиную, заставил ее на миг задержать дыхание. С того дня, когда она видела его в последний раз, он определенно изменился.
Обворожительно, как ей казалось, улыбнувшись, Аленсия выпрямила спину еще немного. Она знала, что выглядит очаровательно. До этого дня ни один мужчина не мог устоять перед ней.
— Господин барон, — проворковала она, стараясь показать всем своим видом, насколько она кротка и мила. Баронесса знала, что мужчины падки на этот образ. Им нравится доминировать, ощущать себя хищниками и хозяевами положения. Они ненавидят, когда женщина умнее или сильнее характером.
— Миледи, — приветствовал ее мужчина. Взглянув на нее как-то странно, он все-таки обозначил поцелуй, не коснувшись ее руки ни пальцами, ни губами. Казалось, он не хочет притрагиваться к ней, но воспитание не позволяет ему проигнорировать протянутую леди руку.
Аленсии это не понравилось. Обычно мужчины с радостью прикладывались губами к ее пальцам, задерживая поцелуй настолько долго, насколько позволяли нормы приличия.
Так смотрят хищники, нашедшие свою жертву и знающие, что никуда она от них не денется. Баронесса была опытной женщиной, она много раз вступала в игру, когда мужчина с радостью и предвкушением ее преследовал, а она с не меньшей радостью (тщательно скрытой) изображала благочестивую жену, которую заставляют ответить согласием.
Однако сейчас баронесса вдруг поняла, что этот хищник пришел вовсе не для того, чтобы сделать ее своей. Нет, он пришел ее съесть. И ничего романтичного в этом определении для нее точно не было.
Тревога, которая преследовала ее, взмыла до небес. Она занервничала сильнее, не понимая, с какой стороны ждать угрозы. Привлекательность барона померкла в глазах Аленсии.
Баронесса затравленно взглянула на нескольких стражей, оставшихся стоять в стороне.
