На просьбу об уксусе она подобрала босой ногой тапочку и сопроводила соседку на кухню. Та же вроде бы по ошибке толкнулась в комнату и увидела смятую постель и мальчишку, в темпе собирающего разбросанную одежду.
На вопрос изумленной Лидии, чем это они тут занимаются, Лиза ничуть не смутилась и ничего не ответила, только улыбнулась рассеянной улыбкой.
К приходу мамы Пастуховой с работы весь дом уже знал, что двенадцатилетняя Лизка водит парней и спит с ними средь бела дня, пока родители на работе. Позабыв про науку, мамаша Пастухова побежала лаяться к Бориным родителям.
Боря тут же раскололся и, размазывая по щекам слезы, свалил все на Лизавету – она, дескать, вместо решения задач по математике предложила заняться более интересным делом. Боря долго сопротивлялся и наконец дал себя уговорить.
Как только в процессе разбирательства выяснилось, что ничего конкретного, если можно так выразиться, деточки сделать не успели, тихая интеллигентная Борина мама превратилась в разгневанную фурию, в ведьму на помеле. Она набросилась на Пастухову, обозвала ее вместе с дочкой неприличными словами, вцепилась ей в волосы и едва не разбила очки.
Запыхавшаяся от бега мама Пастухова выложила все папе на одном дыхании. Тот схватился за голову, потом – за сердце, а потом вытащил ремень из поношенных профессорских брюк.
Лизавета орала больше на публику. Публика в лице лестничной общественности ликовала.
Дальше в жизни семьи Пастуховых не было ничего интересного. Лизавета росла, и пагубное ее пристрастие к мужскому полу со временем становилось только сильнее. Она беспрестанно влюблялась в самых симпатичных мальчиков в школе и начинала их преследовать своей любовью. Мальчишки от нее шарахались – на вид довольно привлекательная, рано сформировавшаяся Лиза Пастухова слыла среди своих одноклассников непроходимой дурой.
Она знакомилась с парнями на дискотеке, в кафе, просто на улице. И всех тащила домой. По наблюдению все той же соседки Лидии кавалеры Лизке попадались незавидные и все какие-то подозрительные. После визита одного типчика с бегающими глазками и прилизанной челкой из дома Пастуховых пропали все деньги на хозяйство, старинный нож для разрезания бумаги с серебряной рукояткой и ящичек черного дерева с хрустальными флаконами. Бронзовая антикварная лампа и ваза из оникса уцелели только потому, что типчик был хлипкого сложения, а вещи большие и тяжелые.
К тому времени Лизавете уже исполнилось девятнадцать лет.
