Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Раздел Chitat.online для книги «Гастролер» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Знаменитый вор в законе Варяг чудом спасается от облавы и вынужден скрываться, залечивая тяжелые раны. Вокруг него сплетается паутина предательства: его соратники заключили сговор с коррумпированными чиновниками и генералами. Теперь Варягу предстоит решающая схватка за выживание и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Варяг перевернул лист и прочитал: «Каменно-стеклянная глыба Центрального телеграфа мрачным треугольником нависла над улицей Горького…» Он перебрал несколько листов и понял, что имел в виду старый вор, говоря: «Тут вся моя жизнь».
Это и впрямь было жизнеописание патриарха советского криминального мира. Текст состоял из отдельных, иногда мало связанных между собой отрывков, причем некоторые из них были похожи на законченные рассказы, написанные от первого лица. Видимо, дядя Сема задумал сделать из своей рукописи как бы мемуары законного вора.
Варяг прилег на кушетку и углубился в чтение…
Часть I"
"Глава 1
Каменно-стеклянная глыба Центрального телеграфа мрачным треугольником нависла над улицей Горького. Вдоль обеих стен его углового фасада, прикрывая огромные окна третьего этажа, красовался длинный иконостас рисованных лиц членов Политбюро ЦК КПСС с главной иконой в центре — портретом Юрия Владимировича Андропова, видного мужчины в интеллигентских очках и со смутной полуулыбкой Джоконды на тонко очерченных губах. В этот предпраздничный майский день Москва, как всегда, рапортовала стране о славных трудовых успехах и деловито готовилась отметить очередной День Победы. По главной магистрали советской столицы сплошным потоком двигались легковушки, автобусы и троллейбусы. Праздные иностранные туристы, обвешанные фотоаппаратами, маленькими стайками двигались по тротуарам, избегая спешащих по улице приезжих из ближних и дальних городов и из всех союзных республик. Вооруженные объемистыми сумками и чемоданами, гости столицы торопились к «Елисеевскому» гастроному купить сырокопченой колбаски, а те, кто уже отоварился этой самой сырокопченой, спешили обратным курсом прямехонько к ЦУМу в надежде не пропустить там свою очередь — номер триста восьмой, написанный на ладони чернильным карандашом, — за югославскими зимними сапогами на «манной каше».
В основном люди роились только на одной стороне улицы, где вереницей выстроились крупные магазины от «Подарков» до «Елисеевского». На противоположной же стороне, где находились иного рода заведения, начиная от помпезного особняка Мосгорисполкома и до приземистой гостиницы «Националь», суровые патрульные милиционеры пристальным взглядом просеивали людской поток и ненавязчиво, но упрямо предлагали иногородним мешочникам перейти на другую сторону и не марать своим затрапезным видом блестящий московский фасад.
