В сумерках двое мужчин покидает фургон, его силуэты растворяясь в темной листве кустарников. Рослый водитель, с черной маской на голове и свернутым тросом за поясом, спускается на землю, а его товарищ, коренастый и в камуфлированном комбинезоне, готов к задуманному прыжку через забор....
Да и со связью нужно быть поосторожнее, не хватало еще, чтобы менты засекли его разговоры по мобильнику7. А без звонков ведь не обойдешься.
И словно в подтверждение этих мыслей в кармане пиджака запиликал сотовый. Владислав посмотрел на вспыхнувший дисплей: номер не определился — значит, звонит кто-то чужой. Подойти? Или не подходить? Трубка упорно продолжала трезвонить. На десятый или пятнадцатый писк мелодии «Москва златоглавая» Варяг нажал на клавишу и, прижав трубку к уху, коротко бросил:
— Слушаю!
— Влади… слав Генн… адьич… — сквозь треск радиопомех издалека прозвучал старческий голос.
— Кто это? — напрягся Владислав. — Какой дом?
Мысль заработала лихорадочно. Его назвали по имени-
отчеству, значит, это не ошибка. Но что за старик? И о каком доме он говорит? А не провокация ли это?
— Владик… Это Семен Палыч… Из Кускова звоню…
И тут он понял.
— Дядя Сема! Что там у тебя стряслось?
Голос в трубке сорвался и зазвучал очень слабо, еле слышно:
— Трое или четверо ворвались в дом… Я тут один.
И тут в трубке раздался страшный грохот, топот ног, звук падающей мебели… Тонко охнул старик, потом послышалась витиеватая матерная фиоритура… и в трубке застучали короткие гудки…
«Твою мать… Только этого не хватало. Кому же понадобилось совершать налет на особняк в Кускове? И именно сегодня, сразу после взрыва на Ильинке…»
После того как Медведь, бывший хозяин российского общака, державший под своим надзором громадную территорию от Балтики до Тихого океана, умер девять лет назад, особняк старого вора по его неписаному завещанию перешел во владение Варяга.
