На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
— Данила до сих пор не проник в усадьбу Филиновых, — поясняет он, рассеянно поправляя манжету рубашки. — Это был бы главный показатель роста его силы. Мы не знаем, что это за луч, — он кивает на остановленное изображение. — Но очки я за Чернобуса добавил.
Царь поднимает бровь.
— За ворону, ага.
— Это сильная ворона, — невозмутимо отвечает Влад, слегка пожимая плечами. — Десятки замороженных финнов тому свидетели.
Царь вздыхает, вставая с кресла. Он подходит к окну, из которого открывается вид на величественный дворцовый парк.
— Чертовы «норы» уже в столице раскрываются, — говорит он, глядя вдаль. — Хорошо, хоть твари на улицы не смогли прорваться. Я думал, с концом Странника мы прошли эту эпопею.
— Видимо, нет, — тихо произносит Владислав. — Мы усилим подразделения в столице. Это моя недоработка.
Царь оборачивается.
— Как такое вообще можно «доработать»? — с грустной усмешкой спрашивает он.
Влад задумчиво кивает.
— Нужно усилить охрану делегации, — произносит он, размышляя. — Я подумаю, каких магов лучше добавить в группу сопровождения с учётом специфики того мира.
— Ага. И Данила пусть тоже поедет, — Государь бросает взгляд на жука на экране. — Его сюрпризы бывают удивительно полезны стране.
* * *Утро. Приезжаю в усадьбу Перещегина. Зачем откладывать разговор по душам, правильно же?
Прихожу один. Не считая Чернобуса, сидящего у меня на плече. Ворон тихо ворчит, щёлкая клювом.
Слуги провожают нас в гостиную с высокими потолками и богатыми украшениями. Я присаживаюсь на мягкий диван с резной спинкой, оглядываясь вокруг.
Время тянется, а Перещегин всё не появляется.
Наконец, дверь тихо открывается, и входит Перещегин. Его лицо бледное, под глазами залегли тени. Он пытается улыбнуться, но выходи не очень. Что же вы такой весь перепуганный, господин Перещегин? Не ждали гостей?
— Доброе утро, граф, — произносит он, стараясь придать голосу бодрость. — Прошу простить за задержку.
