На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
— Ты уймёшься сам? Или помочь тебе, дорогой? — с притворной лаской спрашивает баронесса.
— Жанночка… Но… но… — начинает барон, но слова застревают в горле. Гордость душит. Внутри всё протестует против этой капитуляции, но он не может высказать это вслух.
Она не даёт ему продолжить, резким жестом прерывая.
— Спаситель уже спас нас, — её тон холоден. — Тебя, меня, Настечку… Более того, если мы откажем ему в женитьбе, нас растопчут другие дворяне. Ты это понимаешь? В бою с тем жуком полегла значительная часть нашей гвардии, а главное — мои химеры, Паша! Или ты думаешь, что я позволю тебе довести всё до краха, муженёк?
Её глаза сверкают.
Павел отводит взгляд, снова бросая его в окно. За стеклом виднеется сад, где среди деревьев прогуливается их дочь Настя.
— Я… я просто хотел как лучшие, Жанночка, — тихо произносит он, голос дрожит. — Не доверяю я этому Филинову. Он слишком молод, слишком нагл. Да еще этот непонятный Аватар…
— Да ты что? — она приподнимает бровь.
Павел морщится от стыда. Жанна своими пси-волнами сделала из него сильнейшего кровника и друида, а он проиграл какому-то жуку. А Филинов, долбаный щенок, вот нет. Да что за хрень? Где справедливость?
— Павлуша, хочешь я заставлю тебя полюбить графа Данилу как родного? —неожиданно мурлычет Жанна, коснувшись длинными ухоженными пальцами подбородка барона.
Он вздрагивает:
— Я… я согласен.
— Умница, Павлуша. Очень разумный выбор, — Жанна выпрямляется и даёт ему пространство для дыхания. — И не смей больше устраивать эти сцены перед Настей.
Баронесса разворачивается на каблуках и исчезает за дверью. Побледневший Павел смотрит в окно. Настя, кажется, только что заметила его взгляд и помахала рукой с лёгкой улыбкой на лице.
«Моя девочка… — думает он. — И ты тоже свяжешься с телепатом, как и твой отец……»
* * *Открываю глаза и обнаруживаю себя в разрушенном кабинете Фирсова. Вокруг царит хаос: книги разбросаны по полу, мебель перевёрнута, стены покрыты трещинами и копотью. Сквозь разбитое окно пробивается холодный ветер, шевеля остатки портьер.
— Когда успели сделать ремонт? — бормочу, пытаясь подняться. Чувствую лёгкое головокружение и ноющую боль в руках.
