На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
Взгляд падает на обугленные остатки коробки Капкана на полу
— Ой, это я что ли? — удивляюсь, разглядывая обгоревшие пальцы. — Бесчлин, лечи давай.
Кожа мгновенно восстанавливается, когти отрастают, и через секунду кисти снова выглядят идеально. Словно только что из маникюрного салона.
Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в комнату вваливается… рыцарь Короля Артура. Шучу. Это Фирсов. На нём массивный железный доспех, исписанный рунами, с высоким плюмажем на шлеме. Из-под забрала доносится взволнованный голос:
— Филинов! Ты очнулся?!
— Это что за маскарад?! — выпаливаю я.
"— Филинов! Ты… ты что натворил?! — вопит он, срываясь на фальцет. В доспехе он кажется нелепым и тяжёлым, но это не мешает ему метаться по кабинету и судорожно ощупывать разорённое помещение. — Мой кабинет! А-а-а-а! Моя коллекция! Ты представляешь, сколько времени я собирал эти вещи?! Как ты вообще умудрился материализовать Астрал?! Я о таком только слышал!
— Случайно, —я переступаю острые осколки от серванта.
— Мой стол… Мои картины… Мой Капкан… — его голос срывается на крик. — Знаешь, сколько лет я его делал?!
— Сочувствую, конечно, — вздыхаю. — Но пришлось. Я там Демона убивал…
— Демон?! Никакого Демона не могло быть! — Фирсов хватается за шлем. — Это было Провидение! Оно показало тебе твое будущее, а ты принялся колотить его псионикой!
— Ну, если бы это будущее выглядело посимпатичнее, я бы его пожалел, — пожимаю плечами.
— Всего лишь тень Провидения, слепок, — перебивает он. — А ты обрушил на него Астрал!
— Ну, предупреждать надо было, — хмыкаю. — Что вы не дали инструкцию?
Фирсов бросает на меня испепеляющий взгляд.
— Ты всегда, если видишь что-то непонятное, сначала бьёшь, потом думаешь? Кто тебя этому научил?
— Вы…
Он закатывает глаза.
— Да уж… Но ловушку-то я прошел? Прошел! — расплываюсь в самодовольной ухмылке.
Фирсов ещё немного постоял, уныло вздыхая над разгромленным интерьером и своей развороченной коллекцией. Затем, глухо громыхая доспехами, двинулся к выходу, поплёлся в сторону коридора. Я, разумеется, потянулся следом.
Коридор оказался пустым. Слуги, как по команде, разбежались, попрятавшись по углам.
— Почему так тихо? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.
— Эхо твоего «подвига», — бурчит он, не оборачиваясь.
