На Капитолийском холме Рима зреет ночной гнев Астрала, а главный жрец Юпитера обнаруживает, что готовиться придется именно ему. Монах в одиночестве подготавливает Ватана Плутону, предчувствуя приближение Короля Теней.
— Похоже, ему захотелось устроить себе экскурсию на кладбище.
Выуживаю из кармана артефакт связи. Лёгкое прикосновение пальцев, несколько символов — и вот, устанавливаю код связи с Гришей Калыйром.
— Привет, Гриша, — произношу с ухмылкой, как только кристалл оживает его знакомым голосом. — Спасибо за помощь с Соколовыми.
С другого конца доносится его залихватский смех:
— Да брось, Даня! Мы же друзья. Кстати, у твоих родственников отличные громобои! Я бы и себе такие прикупил. Продашь?
Я невольно улыбаюсь, покачав головой.
— Продам по дружеской цене. Всё равно трофеев у меня завались.
Он снова смеётся, словно я рассказал самую смешную шутку на свете.
— Отлично! — его голос звенит весёлым одобрением.
После окончания разговора я убираю артефакт и оборачиваюсь к жёнам."
"— Мне нужно срочно съездить к Великопермскому в его вторую резиденцию, — сообщаю, глядя в глаза Лакомке.
Она кивает понимающе, точеное лицо серьезно.
— Может, стоит донести Владиславу Владимировичу?
— Стоит и донесу, — киваю.
Уже через двадцать минут мой лимузин мягко катится по узкой дорожке резиденции Великопермского. Колёса громко шуршат по гравию.
Вторую княжескую усадьбу стерегут, как царскую сокровищницу: охранники стоят на каждом углу, патрули курсируют с оружием наготове, прожекторы сканируют прилегающую территорию, а глаза бойцов цепляются за каждую мелочь. Заметно, что Адские ёжики всё-таки поднапрягли князя.
Выхожу из машины в облике сутулого старика — сгорбленная спина, уставшие глаза, глубокие морщины.
Меня встречает невысокий лысый дворянин в дорогом костюме. Вассал. Не сам князь Великопермский, а всего лишь его прислужник. Сам «княже» говорит не хочет? А зря, зря. Ведёт меня по коридорам, сверкающим полированной плиткой и позолоченными рамами картин, к кабинету с массивной дверью.
Кабинет вассала — что твой дворец: мебель из красного дерева, плотные шторы, запах дорогого табака. Даже уборная своя за дверью. Сам он — рыхлый, жирный, с самодовольной усмешкой на лице — усаживается за стол, едва не проломив его своими складками.
— Ты кто такой, старый пердун? — лениво бросает он, презрительно оглядывая меня с головы до ног.
— Фома Фомичев, — хриплю я, легко поклонившись. — Переговорщик от Вещих-Филиновых.
