Вдали от шумной цивилизации, Лиля ощущала легкую дрожь в каждой клеточке после долгого пути. Все вроде благополучно, но она чувствовала себя неуютно на твердой земле рядом с мрачным лесом. Внутри кипела нетерпеливая жажда приключений и новых опасностей — атмосфера за окном только усиливала ее ностальгию по безбрежной свободе....
В десяти километрах от города этикетки уже решительно не спасали, а спасала как раз кухлянка бабушки Туар, сшитая «по обычаю»!
Олег выволок груду меховой одежды, задубевшей на холоде, свалил на диван и налил гостю еще чаю.
Тот закинул за щеку кусок сахару.
Куда они сейчас пойдут?.. Зачем?
По всей видимости, Нутэвэкэт услышал его мысли – люди из тундры это умеют, – потому что отхлебнул чаю и сказал негромко:
– Запасную одежду возьми. Есть?
Олег посмотрел на него. Тот невозмутимо пил чай.
– Для кого?
– Для женщины, которая у вас пропала, однако.
Диджей радио «Пурга» Олег Преображенцев, в котором все же была четверть настоящей, истинной луораветланской крови, удержал себя в руках.
Карабин щелкнул, и вся упряжка его эмоций оказалась надежно пристегнутой. Не сорвется.
…Если нужна одежда, значит, московская фифа Лилия Молчанова жива. Значит, она не ушла к Верхним людям. Если Нутэвэкэт из Инчоуна никуда не торопится, значит, немедленная смерть ей не грозит.
А Олег ее почти потерял. Уже верил, что потерял.
«…Кажется, никогда нам на планете этой не встретиться, просто рукой махнуть, и голос почти не слышен…»
Он вышел в соседнюю комнату и стал одеваться.
Жива.
Нутэвэкэт из Инчоуна нашел ее и пришел на радиостанцию, чтобы сказать об этом Олегу.
Где он ее нашел?! В тундре?! Как она могла оказаться в тундре?! Почему не привез ее с собой, если знает, где она?!
Олег натянул нижнюю рубаху из пыжика, мехом внутрь, потом рывком стащил ее через голову.
Впрочем, по чукотским меркам, триста километров – это совсем ничего.
…Не может она оказаться за триста километров! Или может?
Олег набил рюкзак вещами, плохо соображая, что делает. Что еще понадобится? Лекарства? Спиртное? Бинты?
Он достал узкий термос, вылил в него остатки чая, навалил сахару, завернул крышку и поболтал.
Когда он вышел из кухни, одетый и с рюкзаком, Нутэвэкэт был уже на ногах. Кружка и прекрасная английская серебряная сахарница стояли на шкуре.
– За упряжкой умеешь бежать?
– Умею.
– На обратном пути придется. Собаки троих не потянут.
– Как ты ее нашел?
– Радио слушал, – ответил Нутэвэкэт, пожалуй, весело. – Ты же по радио сказал, что женщина пропала! А я в тундре утром следы видел.
– Какие следы?"
"– Вездехода.
