Автор
Ген Рафаила — это не просто история любви и зависти, но и глубокий поисковый путь одного человека, который столкнулся с невероятными вызовами на пути к самопознанию. В мире, где реальность часто путает границы фантазии, Ген стремится выжить и сохранить веру в человечество. Атмосфера книги наполнена мрачной прозрачностью, где каждое слово таит в себе килл и непримиримые противоречия....
Будто об грудину, как о нос корабля, была разбита бутылка шампанского. Вроде – хорошая примета – плавание будет удачным. Но осколки скребли сердце. Плюс она была единственной, кто мог почувствовать разницу между «близнецами». Родители Викензе умерли еще до Второй мировой. Старшего брата расстреляли немцы как пленного, когда в 1943-м, дойдя до Львова, он отказался воевать за Гитлера.
– Ничего, – врал Косимо, – вернешься, найдешь свою красавицу.
Но в висках кровь настукивала азбукой Морзе: «Не вернется, не вернется, не вернется…»
Иван вроде бы не был тряпкой, истово верил в партию и Сталина, выполнял все указания НКВД.
Весной 1952-го ночью в квартиру Красавцева позвонили. За трое суток до этого они с мамой устроили большой прием по случаю дня ее рождения. Было много гостей, его заместители по производству, мамины подруги с мужьями. В разгар веселья, взвинченная шампанским и комплиментами, мама вдруг перешла на итальянский и начала что-то спрашивать Ивана, обращаясь к нему «Граф».
Красавцева бросили в Бутырку, где он просидел неделю, прежде чем попал на допрос. Молодой гэбэшник, ехидный, узкоглазый, с лицом, уделанным оспинами, шмякнул на стол перед ним пухлую папочку с бумагами.
– Что это? – хрипло спросил инженер.
– Доносы-с, дорогой Иван Михайлович, доносы, – глумливо ответил узкоглазый. – Как-то не по-советски вы живете, граф, не по Гостам, не на том языке говорите, не те книги читаете.
– Кто сказал? Заместитель мой?
– Знаете за собой грешок?
– Я на разных языках говорю, я полиглот. Итальянским владею, кстати, в НКВД этим очень удачно пользовались, я – разведчик.
– То, что вы – разведчик, я не сомневаюсь.
