Автор
Ген Рафаила — это не просто история любви и зависти, но и глубокий поисковый путь одного человека, который столкнулся с невероятными вызовами на пути к самопознанию. В мире, где реальность часто путает границы фантазии, Ген стремится выжить и сохранить веру в человечество. Атмосфера книги наполнена мрачной прозрачностью, где каждое слово таит в себе килл и непримиримые противоречия....
– Кошку, собаку, кролика? – уточняет Хуан.
– Мужика, любовника… – говорит генерал. – Чую, как рога у меня прорезаются…
– Это не рога, – поправляет испанец, – это тебе Батутовна чуть череп не проломила.
– В тюрьме она никогда не сидела, твоя Батутовна. – Анатоль выскребает тающую начинку из живота утки и отправляет ее в рот.
– А нечего было на святое покушаться, ишь, на птице решил зло сорвать, – причитает теща. – Кости вон Хосе собери. Ну, не приехала твоя женушка, забыла тебя, старого хрена.
– А я сам к ней поеду! – вдруг вскакивает Анатоль.
– В смысле, – застывает с куском во рту Батутовна, – а я с кем останусь? Вдруг убьет меня кто?
– Хуан с вами побудет, мамаша!
– Ну нееет, – тянет зоолог, – я не справлюсь. На мне российская наука, открытия, свершения. У меня Рафик запоносил. Это твой крест, генерал. Неси его с достоинством!
– Вот нахал! – беззлобно огрызается Анатоль. – Все вы здесь пьеступники и пьедатели…
* * *Впрочем, гость в этом доме все-таки появился. Буквально через пару недель после весеннего призыва на порог ввалился Андрюша, тусклый, как лампочка в общественном туалете.
Кстати, о лице. Когда Хуан впервые увидел Андрюшу, у испанца началась паника.
– Это твой сын? – пытал он Анатоля.
– Мой, а что?
– Пойдемте, – зоолог потянул обоих Красавцевых в свой домишко и полез под кровать. Он вытащил кованый сундук, купленный у местных жителей, и начал рыться в каких-то документах, пожелтевших листках, старомодных альбомах.
– Вот! – завопил Хуан, выуживая старую фотографию. – Что скажете, а?
С оттягом, как последний козырь в выигранном преферансе, он положил карточку на стол и включил ослепительную лабораторную лампу. Анатоль с Андрюшей уперлись взглядом в человека на убитом глянце.
– Кто это? – недоуменно спросил Анатоль.
– Мой отец! – гордо произнес испанец.
– Почему ты решил познакомить нас именно сейчас? – не понимал генерал.
