Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Но Морфей все-таки отвел свои клешни.
– Ну да, так оно и есть. Где-то люди разговаривают, – настаивал на своем Малинович. – Вы спите, что ли?
– Уснешь тут с тобой. – Шубин приподнялся, оперся на локоть, стал слушать.
Заворочались остальные, тоже привстали. Никого еще не успело разморить. В кронах деревьев хозяйничал ветер, трепал листву и хвою. Его порывы доносили звуки, похожие на голоса. Иногда они пропадали, потом опять появлялись.
– Там. – Малинович показал пальцем. – Как раз туда мы не дошли.
– Подъем! – Шубин заворочался. – Поспали достаточно. Эх, красноармеец Малинович, быть тебе ефрейтором.
Сон отбило окончательно. Люди заправляли обмундирование, подтягивали амуницию, чтобы не бренчала.
– Никаких фонарей, движемся в колонну по одному, – распорядился Глеб.
Они крались по лесу, затаив дыхание, выверяли каждый шаг, водили руками перед собой, как колдуны-кудесники, чтобы уберечь глаза от шипов и веток.
– Чуете дым, товарищ командир? – прошептал Бердыш. – Костер они развели. Наши это, точно вам говорю.
Он не ошибся. Прозвучал тревожный окрик, часовой не дремал. Голос был знакомый, не иначе красноармеец Панин.
– Не стрелять! – прошипел Глеб. – Это свои. Старший лейтенант Шубин.
– Братцы, да это же вы! – Боец вырос из-за дерева.
– Да не ори ты, – осадил его Шубин. – Не одни мы в этом лесу, понимаешь?
В ложбине, обрамленной чахлым кустарником, горел костер. Шевелились, поднимались люди. Привстала, захлопала заспанными глазами Татьяна Стрельникова, неуверенно заулыбалась. Здесь же были майор Верещагин и подполковник Игнатов. Оторвались от костра и слеповато щурились полковник Василенко из армейской разведки и член военного совета подполковник Кравец.
С противоположного склона ложбины скатился лейтенант Жмаков с немецким автоматом на груди, соорудил улыбку от уха до уха и полез обниматься.
– Братцы, ну, наконец-то! Мы уже и не чаяли. Забрались в самую глушь, кажется, заблудились, от немцев прятались.
Откинул шинель и протер глаза генерал-майор Алферьев.
– Надо же, какая знаменательная встреча, – проворчал он и стал кряхтя подниматься.
