Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Ночевка опять была под открытым небом. Тела разведчиков обросли грязью, потребление курева им пришлось снизить до минимума. Состояние легкого голода становилось нормой.
– Дичаем, товарищи красноармейцы, – пробормотал Пастухов, зарываясь, как крот, в гущу перепрелой листвы."
"Наутро под боком у них обнаружился замшелый хутор, в котором теплилась жизнь. Здесь не было ни немцев, ни полицаев. Подходы к калиткам преграждали разливы непересыхающей грязи. Сараи и курятники перекосились, из щелей в почерневших досках выбирался бурьян.
За дырявой сохнущей простыней пряталась анемичная женщина лет пятидесяти. Она настороженно наблюдала за незнакомцами, увидела звездочки на обмусоленных пилотках и облегченно вздохнула. В глазах ее мелькнула радость.
Это не укрылось от внимания Шубина. В мимике и жестах он уже поднаторел.
На традиционный вопрос о том, есть ли в деревне немцы, хозяйка ответила отрицательно. Она добавила, что полицаев видела только раз, а немцев дважды, и то на расстоянии. Хутор их чем-то отпугнул.
Советские солдаты проходили здесь недели три назад, забрали последнюю курицу, больше Марья Павловна их не видела и не слышала. Оккупантов она патологически ненавидела, поскольку ее единственный сын погиб в боях за Минск. В августе сорок первого она получила похоронку.
Особо делать на хуторе было нечего, посторонние личности здесь отсутствовали. Марья Павловна знала бы о них. Вид у бойцов был откровенно голодный, женщина сжалилась, отсыпала сухарей, набрала дряблой картошки.
Без надежды на успех Шубин спросил ее, не проходил ли кто мимо, и не поверил своим ушам.
Днем ранее Марья Павловна видела, как мужчина с женщиной вышли из леса. Они выглядели очень уставшими. Невысокая полноватая женщина потянула спутника к хутору, но он не захотел туда идти, схватил ее за руку, остановил. Они о чем-то спорили, потом двинулись вдоль опушки в северном направлении. Мужчина был рослый, в расстегнутой шинели, безголовый.
– Без шапки, – объяснила Марья Павловна в ответ на удивленные взгляды разведчиков.
Он размашисто шагал, и спутница едва за ним поспевала.
Марья Павловна стояла на крыльце. Мужчина заметил ее, но только ускорил шаг. Они прошли по открытому участку метров пятьдесят и скрылись в лесу.
Шубин попросил хозяйку еще раз описать приметы этой парочки. Все сходилось. Это были генерал Власов и работница столовой Мария Воронова. У мужчины на носу поблескивали очки, а на макушке топорщился скатанный ежик.
