Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Шубин подал знак, прочертил рукой круг. Мол, обогни сарай справа, разберись с охраной. Боец все понял, подался в нужном направлении.
В темноте они не поняли, кто из них совершил непоправимую ошибку. Да это и не важно было.
Да сараев оставалось метров тридцать, когда пространство расколола автоматная очередь! Жар ударил в голову Глеба. Засекли их полицаи! Пули вспороли землю, загуляла трава. Шубин застыл. Вихрь взвился в его голове. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!"
"Снова заработал автомат. Полицай выпрыгнул на открытое пространство и самозабвенно опустошал магазин.
Пальба прекратилась, сменилась топотом. Два полицая выскочили из-за угла, заклацали затворы.
– Гаврила, какого хрена? Ты что творишь?
Они машинально искали укрытия, один побежал за поленницу, другой залег на открытом месте.
– Да хрен его знает, мужики, – пробормотал стрелок.
– Мышка-норушка пробежала? – нервно осведомился полицай. – Заяц-побегаец проскакал? Ну ты и придурок, Гаврила!
– Да нет, мужики, я там точно что-то видел, большое такое.
Полицаи продолжали посмеиваться над товарищем. Дескать, сон кошмарный узрел, струхнул по самое не могу.
Пользуясь случаем, разведчики отползли к плетню, застыли, слились с переломанной оградой. В деревне уже кричали, бежали люди.
– Что за хрень?! – прохрипел мордатый тип. – Почему стреляете? Арестанты пытались сбежать?
Полицаи оправдывались. Дескать, Гавриле привиделась опасность, вот он и затеял переполох на ровном месте. Ну а что? Лучше перебдеть, чем недобдеть! Командир сыпал матом, рядовые полицаи посмеивались. Взбодрил, гаденыш, теперь точно не уснешь.
Зажглись фонари, и Шубин возблагодарил Господа за то, что все они успели отползти.
Фиаско было оглушительным.
Какое-то время народ топтался вокруг сарая, потом начал расходиться.
– Слушай, Пахомыч, а бес его знает, может, и не привиделось бойцу, – пророкотал густой голос старосты. – Ты уж шибко не шпыняй своего человека, усиль лучше пост.
