Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Утром немцы пожалуют, пусть выясняют, кто это в наши сети залетел.
– Ладно, Ефремыч, – проворчал мордатый тип. – Может, и впрямь тут что-то неладно. Шут его знает. А вы двое до утра будете стоять! – сказал он часовым. – И чтобы не спали, приду, проверю. Да не мерцайте на открытом месте, рассоситесь!
– Может, собаку приведем, Пахомыч? – предложил староста. – Она вмиг чужаков почует, если они тут есть.
– Ой, ладно, – отмахнулся старший полицай. – Если и был тут чужак, то давно свалил. С вами свяжешься, всю ночь без сна проведешь.
Собака точно обнаружила бы чужаков, зарывшихся в траву. Тот факт, что она тут не появится, стал единственной хорошей новостью.
Шубин кусал губы, прижимался к земле. Его бойцы вроде бы были целы. Он видел, как они шевелились. Наступила полоса неудач.
В мутном воздухе колебались силуэты вооруженных людей.
«Теперь их пятеро, и это ни в какие ворота не лезет! Спать они не будут, это точно. Бесшумно такую ораву не вырезать, даже пытаться не стоит.
Страсти утихли, деревня отходила ко сну.
Шубин отползал к пруду. Остальные, поколебавшись, подались за ним. У водоема, за стеной прибрежной растительности, разведчики собрались вместе. Шубин злобно сопел. Ему так и хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Но какой смысл? Кого засек полицай? С равным успехом это мог быть он сам.
– Мы не понимаем, товарищ старший лейтенант, – сбивчиво пролопотал Ленька Пастухов.
– Нет, мужики, пустое это. Пятерых нам не одолеть. Кто-то из них все равно успеет выстрелить. Дело не в том, что нас убьют, а в том, что задание останется невыполненным. В общем, слушай мою команду. Попробуем взять полицаев в предрассветный час, когда их точно сон сморит.
Пристыженные, расстроенные, они вернулись в ложбину, тянущуюся по краю леса. Со стороны деревни не доносилось ни звука. Бойцы переползли в лог, чиркнули спичками.
Красноармеец Бердыш уже не метался в бреду, спал, тяжело, с хрипом дышал. Жар не проходил, голова у парня была горячая. Они снова соорудили компресс, сцедили на тряпку остатки воды из фляжки. Помочь товарищу было нечем, лекарства кончились. Осталась только надежда.
