Вперед!
Несколько метров они одолели ползком, потом поднялись, рванули в лес, смяли кустарник, перепрыгивали через коряги и кучи бурелома.
Колонна ползла по лесной дороге, подчиняясь ее изгибам и неровностям. Грузовик забуксовал в непересыхающей низине, водитель плавно вытягивал машину из клейкого месива.
На этом участке разведчики и ушли в отрыв, заняли позицию в кустах за очередной ямой. Но снова все пошло не слава богу.
Малинович не успел метнуть гранату. Мотоциклисты заметили движение в кустах, подняли галдеж.
Пулеметчик развернул ствол, ударил раскатистой очередью. Хорошо, что чека осталась в гранате."
"Юрка Малинович как полено покатился за дерево. За ним кромсали землю остроконечные пули и только чудом не зацепили его.
Водитель машины не стал сбавлять в низине скорость, давил на газ. Тряслись борта, грузовик упорно прорывался. Пулеметчик в головном мотоцикле продолжал долбить.
Разведчики не успели сделать ни одного выстрела, безбожно ругаясь, откатились в лес, нырнули за деревья. Пули кромсали кору, вырывали с корнями молодые кустарники.
Пулеметчик изворачивался, выгибал спину.
В грузовике гомонили люди, но стрелять по кузову Глеб остерегался, боялся зацепить пленников.
Водитель орал, прятался под руль, но продолжал остервенело давить на газ. Немцы не останавливались, слишком ценный груз перевозили. Головной мотоцикл уже проследовал мимо, за ним прогрохотал грузовой автомобиль.
Теперь строчили пулеметы с замыкающих мотоциклов. Волны свинца потрошили лес, калечили деревья.
Поднять голову было невозможно.
Мотоциклы тоже не остановились, катили дальше. Заткнулись пулеметы, теперь вели огонь автоматчики с задних сидений. Орал, брызгая слюной, молодой обер-гренадер, автомат обжигал ему ладони. Стреляли солдаты из кузова грузовика, свесились гроздью с заднего борта, работали в четыре руки.
Колонна ушла, скрылась за деревьями, отгремели выстрелы. Дальше дорога была ровнее, транспортные средства разгонялись, и преследовать их было глупо.
Шубин потрясенно смотрел на кроны деревьев.
Их потряхивал ветер. Бежали по своим делам кучевые облака. Голова Глеба кружилась, как лошадки на карусели. На этот раз фиаско было окончательным и бесповоротным.
Он поднялся, растерянно ощупал себя. Встали остальные, с перекошенными лицами, покрытыми ссадинами, но в целом не пострадавшие. Они смотрели на командира глазами, исполненными сумасшествия. Ну и ну!
– Мы еще на этом свете, товарищ старший лейтенант? – вяло пробормотал Пастухов.
