Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
К нему подбежал полноватый фельдфебель, сунул скомканную газету. Офицер в звании гауптмана смерил взглядом генерала, развернул газету. Это была «Правда», не новая, успела пожелтеть. Фельдфебель ткнул пальцем в фотографию. Гауптман изучил портрет, сверил с оригиналом и вдруг засмеялся. Остальные немцы тоже развеселились.
Полицаи не понимали, в чем дело, но на всякий случай начали ухмыляться. Подобрался староста, за ним и мордатый тип. Они через плечо офицера заглянули в газету, и их лица вытянулись. У старосты от изумления отвисла челюсть, он недоверчиво заморгал.
"Власов все понял. Он не изменился в лице, но как-то подтянулся, стал выше ростом.
Фельдфебель по приказу гауптмана что-то спросил у него на ломаном русском.
– Да, я генерал Власов, – прозвучал знакомый сиплый голос.
Офицер снова засмеялся, похлопал генерала по плечу. Тот не шевелился, смотрел вдаль, сморщил лоб. Очки поползли с переносицы.
Это был провал. Шубин задыхался, никак не мог поверить. Открыть огонь он не мог, попал бы в генерала.
Офицер сделал приглашающий жест. Генерал вздрогнул, поправил очки. Растерянность мелькнула в его глазах. Он сунул руки в карманы, медленно двинулся по тропе за постройки.
Повариха подалась за ним, автоматчик отсек ее, заступил дорогу. Женщина вскрикнула. Власов резко повернулся, что-то бросил фельдфебелю. Тот поколебался, обратился к гауптману.
Полицаи остались на месте и живо обсуждали это событие. Такого они действительно не ожидали. Пойман генерал Власов, командующий русской армией! А как же денежная премия, поощрение в виде мешка муки или, скажем, живой коровы? Полицаи обступили старосту, донимали его расспросами. Но тот не имел ответов, только пожимал плечами.
– А что, отличный повод выпить! – заявил кто-то. – Пахомыч, не возражаешь? Теперь большевикам точно крышка, сдуется их сопротивление!
Пахомыч не возражал, ехидно ухмыльнулся, махнул рукой. Мол, пошли, бравые полицейские парни! Фашистские прихвостни потянулись в деревню, продолжая обсуждать неординарное событие. Теперь немцы точно очки заработают!
Представление окончилось, и делать в зрительном зале больше было нечего.
