Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Разведчики перебежали, рассредоточились за плетнем.
– Здесь нет никого, товарищ старший лейтенант, – прошептал Глинский. – Штаб армии не иголка, это куча людей. Мы бы их заметили.
– Все равно проверить надо, – отозвался Глеб. – Они прошли через эту деревню. Поспрашиваем у людей.
Женщина, волоча ноги, вошла в дом. Дверь со скрипом затворилась.
Шубин перелез через плетень, присел на корточки, осмотрелся.
Дома стояли плотно, теснились сараи и пустые курятники. В деревне царило запустение. На грядках торчали какие-то чахлые стебельки, валялись горы мусора, ржавый металлолом.
Снова возникла та же самая женщина, добрела до поленницы, взяла несколько сосновых чурок, потащила в дом.
Что-то подсказывало Шубину, что собеседник из нее выйдет неважный. Он пробежал под окнами, перебрался через дыру в штакетнике на соседний участок.
Слева Ленька Пастухов чуть потревожил малиновый куст. Перебежали Глинский и Никита Костромин, перетекли через калитку.
Разведчики пришли сюда зря. На двери висел ржавый амбарный замок.
Старший лейтенант краем глаза уловил движение на другом участке. На крыльцо вышла женщина, еще не старая, в платочке, стала развешивать на веревке постиранное тряпье. Она взглянула на соседний двор, тут же переменилась в лице, попятилась, скрылась в доме."
"С этой гражданкой стоило поговорить. Она не производила впечатления выжившей из ума.
Глеб махнул рукой – мол, туда! – и перебрался на соседний участок. Фашистов и их сателлитов в деревне точно не было, но долго ли продлится это счастье? Он выбрался к дому, отметил, что Лева Глинский движется параллельным курсом, повесил автомат на плечо и подошел к крыльцу.
Внезапно дверь со скрежетом распахнулась. На крыльце объявился какой-то бледный мужик с костылем, выхватил из кармана «ТТ» и навел на Шубина. Он готов был стрелять, не раздумывая.
Глеб ахнул. Вот так новости! Автомат был у него за плечом. Он никак не успевал им воспользоваться и отпрыгнул в сторону, надеясь уйти с линии огня.
Однако выстрелить этот мужчина не смог.
Тот орал от боли в раненой ноге, извивался на крыльце. Он был одет в какой-то замызганный свитер, латаные штаны.
Глеб опомнился, подбежал, подобрал «ТТ», спикировавший с крыльца, схватил мужчину под мышки, прижал к стене. Тот хрипел от боли, практически терял сознание.
