Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
– Товарищ старший лейтенант, да тут же стадо слонов прошло, – сказал Малинович, присел и всмотрелся в следы. – Трава примята, есть пара окурков, клочок ваты с кровью. Мы их найдем. Можем просто идти по следам, и они нас куда-нибудь приведут.
Следы привели в болото. Бойцы переругивались, выбираясь на сухое место. Краткий осмотр показал, что в трясину штабисты не совались, прошли краем леса.
Потянулись каменистые проплешины, следы обуви на них практически не отпечатывались, разведчики злились, но кое-что все-таки находили.
В глухой чаще бойцы обнаружили место ночлега, осмотрели его и двинулись дальше. Потом у штабных что-то произошло, они встали на длительный привал. Курево у них имелось, в том числе махорка, дымили много, развели костер в лунке, следили, чтобы не разгорался, жгли какие-то бумаги, скорее всего, штабные документы.
Группа Власова двигалась странно. В какой-то момент до Шубина дошло, что они ходят кругами. Бойцам снова попадались бинты, следы рвоты на земле. Осиновая чаща казалась им бесконечной. Они вполне представляли себе отчаяние людей, оказавшихся в ловушке.
Разведчики нашли еще один труп, тоже заваленный ветками.
Люди спешили прочь от страшной находки, снова вышли на тропу. Лес не кончался. Шубин поторапливал подчиненных. Мол, ползем как черепахи! Скоро и этот день закончится!
В четвертом часу пополудни группа вышла из леса.
В деревушке теплилась жизнь. За оградой возникла согбенная спина. Пожилая женщина что-то делала там. Из печной трубы курился вялый дымок.
