Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Бойцы с его именем в атаку с голыми штыками на пулеметы шли. – Боев покосился по сторонам и понизил голос: – Подруга у Андрея Андреевича была, военно-полевая жена, так сказать, военврач Агнесса Павловна. У него семья в тылу, дети, он любит их сильно. Но ты же понимаешь, Шубин, что это совсем другое. Повсюду война, а она и не такое спишет.
– Боюсь, что понимаю, товарищ генерал, – сказал Глеб. – Дело житейское."
"– Потерял он свою Агнессу Павловну, – скорбно проговорил Боев. – При себе держал, никуда не отпускал. А неделю тому назад наш отряд в засаду попал, людей разбросало, полицаи из пулеметов как бешеные палили.
– Полковник Виноградов скончался от ран, – ответил Глеб. – Майор Шалый покончил с собой.
– Печально, черт возьми. – Боев потупился. – Хорошие люди были.
– Рядовой состав в вашей группе остался, товарищ генерал-майор? Мы видели двоих, надеюсь, это не все?
– Да почти всех ты и видел, – отмахнулся Боев.
– Дорогу знаю, – сказал Глеб. – Ведь сюда мы как-то пришли, не заблудились. Обратно тем же путем попробуем выйти, через Утиный Брод.
