Генерал (СИ) захватывает с первых строк: "Оба-на, какая цыпочка! — восхищенно присвистывает Леша Панкратов." Яков Егоров, главный герой, не может скрыть улыбки при виде красотки на соседней аллее. Атмосфера свежего летнего воздуха и шум транспорта дополняют ощущение элегантности и непринужденной уверенности генерала в этом романтическом повороте событий....
Я не принимаю этой теории и мне все равно, что говорят за спиной Но очень вас прошу, помогите, пожалуйста, пока не приедет мой второй телохранитель.
Катя складывает руки в молитвенном жесте. А я просто схожу с ума.
– Помогу. Я же сказал, – тяну, стараясь совладать с эмоциями. – А где второй телохранитель? – отступаю чуть в сторону. Не хочу пугать девчонку. Мне ее приручить надо. Сделать своей.
– В Хабаровск домой поехал. У него брат умер, – сообщает Катерина нехотя. Стараясь унять дрожь, обнимает себя за плечи. Закрывается от меня, птичка пугливая.
– Ну я понял, – киваю коротко и предлагаю спокойно. – Давай чаю попьем и поговорим.
В душе у меня раскрывается адское жерло. Жар ненависти опаляет изнутри, не давая дышать. Катя, бедная моя девочка. Досталось тебе. Каким чудовищем надо быть, чтобы принуждать женщину? Любую женщину. Кровь стынет в жилах, стоит только представить.
– Давай чай пить, – решительно обрываю зрительный контакт.
– Я помогу? – тут же откликается девчонка.
– Хорошо бы, – улыбаюсь невольно.
Попадись мне этот Айрат, сука, и я за себя не отвечаю. Забью на фиг.
– Ты чай завариваешь, а я пока бутеры сварганю, – заявляю не терпящим возражения голосом.
– Но я… – тихо противится Катерина.
– Отставить разговоры, – отмахиваюсь добродушно. Улыбается и Катерина.
– Может, к нам смотаться, – предлагает она, косясь на мои немногочисленные припасы. – У нас много еды осталось.
– Нет, – заявляю категорически. – Евгения Ильича я лично предупрежу завтра.
– Я тоже, – тихонько соглашается Катя. – Отравить его не могли. Он пил и ел вместе со всеми.
– Ну всяко бывает, – цежу я, нарезая колбасу толстыми кольцами, больше похожими на бочонки. Затем следует сыр, который я рублю брусочками под выразительным взглядом Катерины. Прости, девочка, иначе не умею. Шеф-повар из меня никакой.
– А хлеб? – спрашивает она.
– Я не брал.
А сам как дурак загадываю. Возьмет – вместе будем, откажется – значит, полный пролет.
И радуюсь, когда девчонка без тени сомнения забирает из моих рук бутер.
«Йес!» – восклицаю мысленно и делаю себе такой же.
«Вот когда ты в последний раз загадывал на девчонок, Вася, – соединяя колбасу с сыром, удивляюсь собственному кретинизму.
