В ночной тишине, где лишь шелест ветра и шаги мелькают на улице, Генерал Скала выходит из своего замка, готовясь к задуманному путешествию. Его легендарная ботинка выбивает дробь по широким половым доскам постоялого двора, а простое суконное платье подчеркивает его хрупкость и решимость. Сиротка в сердце генерала несет загадку, которая может перевернуть мир....
На мгновение мы скрестили взгляды с лысым любителем тайн — оба собранные, молчаливые, изучающие друг друга. Практически одновременно кивнули, прощаясь. Даже немного жаль, что не получилось найти общий язык. Этот парень мне определенно нравился.
Но и навязываться, умолять и добиваться разъяснения я не собиралась. Не хочет — его дело. Но и тренироваться в такой атмосфере опасно, еще травмируют ненароком с таким-то «добрым» отношением. Лучше дождусь возвращения Скалы, а пока — позанимаюсь с Озрой.
Я разворачивалась, когда в спину негромко прозвучало:
— Тристан.
— Что?
— Ты спрашивала, как меня зовут, — ответил лысый. — Родители назвали Тристаном. И… прости меня, юная лэра, если обидел, не смог ответить на твои расспросы. Я в этом не силен. Скала просил передать тебе правила турнира, пришлю их к обеду.
Проклятие… Я уходила и не понимала, что происходит. Если он издевался или не хотел со мной общаться, то почему напоследок вдруг сообщил свое имя? Возрастом, в отличие от того же Малого, мы не сильно с Кошелем отличались.
Я мысленно вернулась к нашему разговору, постаралась вспомнить каждое его слово и реакцию. И с каждым шагом меня одолевали все большие сомнения.
— Виконт, — начала я, когда мы вышли на улицу, — а вы разбираетесь в воинской брани?
— Он оскорбил вас? — мгновенно взвился Озра разворачиваясь, чтобы кинуться обратно. — Да как он посмел?
Я заступила дорогу, успокаивающе протянув руки. Приятно, что Север горой друг за друга, но причин для скандала не было.
— Нет-нет, он ни при чем! Просто подумалось, что у меня турнир впереди, я там наслушаюсь. Вдруг будет полезно знать заранее…
Я болтала, объясняла что-то сумбурно, переводила в шутку. И с каждым мгновением все больше убеждалась — У Озры спрашивать нельзя. Ни у кого постороннего нельзя.
Что-то было не так с привычным проклятием, которое я не раз слышала от седовласых воинов в родном замке. Сама я ругалась редко, только в мыслях или во время сложных упражнений, и Гектор никогда не обращал на это внимания.
Неужели я допустила серьезную ошибку, расслабившись с малознакомым человеком? Или дело не в этом? В последнее время я встречаю слишком много непонятных мелочей, которые приходится додумывать, вопросы копятся. И задавать их точно лучше не Озре.
Нужно расспросить единственного родственника, который не сможет ни увильнуть, ни убежать от ответа.
