В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
— Он дожевал огурец и схватил второй. — Пустите переночевать, хозяйка! Сами мы не местные, нас в поезде ограбили, вот справка…
— Мить, ты что? С Галей поссорился?
— Какие все, черт возьми, проницательные! — сказал Хохлов вполне добродушно. Он всегда становился добродушным во время и особенно после ужина. Добродушным и сонным. — Ну, поссорился, и что?!
Арина присела напротив и посмотрела на него.
— Я тоже с Кузей поссорилась, — объявила она. — Представляешь?
Хохлов ел котлету и невнятно промычал, что представляет.
— Выпить есть?
Это был явно не тот вопрос, но про Кузю Хохлов не хотел слушать даже после котлеты.
— Того, что ты пьешь, у меня все равно нет.
— «Это», то есть что?
— Виски.
— А что есть?
Она засмеялась.
— Водка есть. Дать?
— Давай.
Она вытащила из холодильника бутылку, а из буфета крохотную затейливо-хрустальную рюмочку на высокой ножке и водрузила перед Хохловым.
Он покосился на рюмочку:
— Ари-иш, отсюда пить нельзя.
— А чего же тебе дать?
Хохлов подумал.
— Ну, стакан дай, что ли!
Она убрала рюмочку, достала стакан и сказала, что ему нужно записаться в клуб анонимных алкоголиков. Он пообещал, что непременно запишется, налил себе холодной водки, тяпнул и посидел с блаженным видом, как буддийский монах, почувствовавший первые признаки надвигающейся нирваны.
Потом он быстренько все доел и еще хлебной коркой подчистил тарелку, корку тоже съел, с сожалением посмотрел на початую бутылку и аккуратно поставил посуду в раковину.
— Кофе будешь?
Хохлов чувствовал, что сейчас уснет, дайте только дойти до дивана, и кофе ему не очень хотелось, но немедленно заснуть было неприлично, а Хохлов старался соблюдать правила хорошего тона.
— Давай кофе.
Она насыпала из банки в огромную кружку довольно много, полезла в холодильник и вытащила сгущенку. Еще со времен Института общей и прикладной физики он очень любил растворимый кофе со сгущенным молоком.
— Откроешь, Мить?"
"Старым-престарым консервным ножом с подгоревшей деревянной ручкой он открыл банку, пальцем снял тягучую сладость с обратной стороны крышки и засунул палец в рот.
