В дождливый летний день в Пограничье, любители природы находят не только спасение от жары, но и новые тайны в звуках стекающей воды и тропических растениях. Каждая капля осадка открывает новое свидетельство о геноме хищника, который манит на себе жертв через самые незаметные знаки....
Мы остановились перед небольшой поляной, города сквозь деревья видно не было, но по моим прикидкам, до него оставалось чуть больше километра. Я просканировал округу, почувствовав присутствие нескольких монстров. Что-то на уровне шакалов, может, чуть крупнее. Нас заметили, но приближаться опасались.
Хмурый расставил четверых людей по периметру, на случай, если шакалы всё-таки передумают. Парни были без огнестрела, но все с парными клинками. У ближайшего к нам были боевые изогнутые серпы на длинных рукоятках, у следующего примерно то же самое, но прямое, по типу камы.
— Это они так отсутствие когтей компенсируют, — прошептал Датч, заметив, куда я смотрю.
— А что у них за геномы?
— В основном циветты и мусанги, — ответил Датч. — Ловкие, как черти. По деревьям лазят, чуть ли не как ниндзя. Сами зверюги-то мелкие, но я слышал, что на земле их очень ценят.
— Это за что?
— Да ты что? Ты такие вещи сам должен знать! — усмехнулся Датч.
— Ну так, без фанатизма, — пожал я плечами, начиная что-то вспоминать.
— Самый дорогой вид кофе, копи-лувак или как-то там. Я по молодости думал даже с Землей торговать. Полезные ископаемые подмяли почтовые, там всё строго. Но порой что-то ещё можно протолкнуть. Для фармацевтики, парфюмерии. И вот кофе вот это вот, особое. Его, значит, сначала скармливают мусангам, а потом то, что сзади вышло, то и продают.
— Вот прям из этих вышло? — я показал пальцем на контрабандиста.
— Да иди ты, — обиделся Датч. — Конечно, из изначальных доноров. А что? Поймал их пару десятков, покормил, подождал чутка и килограмм за штуку евро. А по курсу на аркоины…"
"Датч задумался, видимо, пересчитывая. Но курсом уже не поделился. Хмурый с помощниками вскрыли землю посреди поляны. Две довольно больших створки подняли вместе с землей и растущей на ней травой. Несколько веточек и какой-то мусор сразу же скатились по сторонам, но в остальном всё держалось так, будто здесь газон рулонами высаживали.
— Так а эти чё? — напомнил я Датчу, когда машина тронулась.
— Эти ни чё, — скривился голландец, махнув на меня рукой. — Но кофе любят. Повнимательней будь, что-то мне неспокойно.
Как стояли паровозиком перед поляной, так и тронулись в тёмное нутро Аркадии.
