В дождливый летний день в Пограничье, любители природы находят не только спасение от жары, но и новые тайны в звуках стекающей воды и тропических растениях. Каждая капля осадка открывает новое свидетельство о геноме хищника, который манит на себе жертв через самые незаметные знаки....
И чем глубже забирались под землю, тем больше во мне просыпалось какое-то смутное беспокойство. Кажется, генетическая память собиралась взбунтоваться. Не нравится шакрасу замкнутые пространства ниже уровня моря.
— Это хорошо, значит, не буду называть тебя земляным червяком, — мысленно произнёс я.
Пять метров, десять… Уже даже никто на газ не давил, наоборот, всё время на тормозах, чтобы не догнать едущую впереди машину. Мы чуть не влетели, даже несмотря на дистанцию, патлатый не рассчитал с непривычки. Но, наконец, где-то на уровне метров тринадцати, пандус выровнялся, и перед нами открылась ровная дорога.
И даже появился свет на каменных стенах. Плетёные коконы со стеклянными банками внутри висели на стенах каждые двадцать метров и излучали слабый мигающий свет. Я увидел, что склянки заполнены насекомыми, что-то типа светлячков. Только эти были покрупнее, и они не летали, а ползали по стенкам, всё время скатываясь друг на дружку.
Вокруг в основном была земля, торчали мелкие корешки и обрезанные крупные.
Чуйка шакраса замолчала, практически полностью отключив внутренний сканер. Хотя, может, просто через стены не пробивало. Соседей, как наших, так и виверровых я чувствовал прекрасно. И все, кроме нашего «буйвола» ощущались какими-то возбуждёнными.
Минут через пятнадцать я почувствовал присутствие кого-то ещё. Сразу несколько суетливых невзрачных объектов, поджидающих нас впереди. Рука непроизвольно сжалась на прикладе «коучгана», который и так ехал у меня на коленях.
— Помни! Не ссоримся, — повернулся ко мне Датч, и я услышал, что первая машина тормозит.
Но колонна не остановилась.
Я сначала подумал, что вижу блеснувшие в свете фар лысины.
