– Насовсем и навсегда выгнала. Сейчас с горя пить будем.
Ветка появилась в дверях кухни.
– Ты чего вернулся-то? – спросила она.
– Автобуса долго не было. Холодно ждать.
– На улице – минус два…
– Минус два – жара, что ли, по-твоему?! – рявкнул Колесников.
– А ты говорил, Будкин плакать будет… – совсем робко, по инерции сказала Ветка.
– Да хрен с ним, – махнул рукой Колесников. – Пускай плачет.
Когда красная профессура ввалилась в кабинет, она увидела Служкина, в пуховике и шапке сидящего за своим столом и качающегося на стуле. Изо рта у него торчала незажжённая сигарета.
– Это у вас, Виктор Сергеевич, новая манера урок вести? – ехидно спросил умный Старков. – Может, нам за пивом сбегать?
– В учебнике какая тема этого урока у нас обозначена?
– Основное предприятие нашего района, – подсказала Митрофанова.
– В скобочках – посёлка, деревни, – добавил Старков.
– А какое основное предприятие нашего района, посёлка, деревни?
– Ликёро-водочный! – крикнули двоечники Безматерных и Безденежных и заржали.
– Судоремонтный завод, – сказала Маша Большакова.
– Вот мы и пойдём сейчас на экскурсию смотреть затон.
Красная профессура взвыла от восторга.
– А можно сумки с собой взять? – спросили девочки. – У нас этот урок последний, мы потом сразу домой пойдём!
– Можно, – согласился Служкин, – но дайте мне слово…
– Даём, даём! – орала красная профессура.
– …дайте мне слово, что не будете разбегаться и будете внимательно слушать то, что я расскажу про судоходство на Каме.
После звонка, стоя на крыльце, Служкин пересчитал девятиклассников, толпившихся у ворот школы, как кони перед заездом, по головам.
– Так, двое уже сбежали, – сказал он. – Зашибись. Пойдёмте.
Гомонящей вереницей они перетекли Новые Речники, перелесок, шоссе, Грачевник, Старые Речники и вышли на берег затона. День выдался хмурый – последний день февраля, последний день зимы. Снег вокруг громоздился целыми Гималаями, а над Гималаями тускло блестели окна вторых этажей чёрных бревенчатых бараков. Их огромные ватные крыши угрожающе насупились, свесив по углам кинжалы сосулек.
– Куда теперь? – жизнерадостно спросила красная профессура.
– Вон к той скамейке. – Служкин указал сигаретой.
Профессура рванула к скамейке, бросив бессмертный школьный клич: «Кто последний – тот дурак!» Но рядом со скамейкой, оказывается, начиналась хорошо укатанная горка, вокруг которой валялись куски фанеры и оргалита.
