– Ладно, слушай…
И он начал рассказывать, весело поглядывая на Машу, а Маша слушала, задумчиво улыбаясь, и смотрела на затон, в котором начиналась весна. Здесь уже пожелтел лёд вдоль берега, и сквозь него проступила вода, а между кораблей грозно потемнели тракторные дороги, наезженные за зиму. С крыш теплоходов экипажи большими фанерными лопатами сбрасывали снег, очищая квадраты небесно-синей краски. Под кормой самоходок чернели вырубленные пешнями проруби для винтов. Трюмы барж вдруг ярко освещались электросваркой. На толкачах звонко скалывали наледь с задранных буферов. И все корабли были увешаны гирляндами сосулек, наросших в недавнюю оттепель.
Служкин увлёкся своим рассказом, раскраснелся, расстегнул пуховик, стал прутиком чертить на снегу схемы. Маша слушала его как-то виновато и добросовестно рассматривала кривые чертежи на сугробе. Красная профессура веселилась у горки, не замечая служкинских дерзаний, и когда Служкин иссяк, весело закричала:
– Виктор Сергеевич, а можно домой идти? Время уже!..
Маша сидела задумчивая, молчаливая. Служкин тоже помолчал, искоса изучая свою снеговую графику, потом встал и начал пинать сугроб, хороня её.
– Идти-то можно или нет?.. – не унималась профессура.
Служкин двинулся к девятиклассникам, распихал толчею у горки, вынул из рук заснеженного двоечника Безматерных фанерку.
– В детстве, – весомо сказал он, – мы называли это «кардонка». Вы весь урок мочало чесали, а кататься на кардонках так и не научились. Теперь смотрите: я показываю вам высший пилотаж. Одно выступление, и только в нашем цирке!
– О-о!.. – восхищённо застонал девятый «а». – Геогр… Виктор Сергеевич пилотаж показывает!..
Служкин отошёл назад, разбежался и прыгнул, прижав «кардонку» к животу. Грянувшись на лёд, он растопырил руки и ноги, как «кукурузник», и с криком: «Всем двойки за уро-о!..» – исчез внизу в туче снежной пыли.
Присугробившись, Служкин с трудом поднялся на ноги, оглянулся и увидел, как наверху одна за другой исчезают спины уходящих домой девятиклассников. Служкин начал обстоятельно отряхиваться. Кромка берега опустела. И вдруг сверху донёсся крик:
– Виктор Сергеевич, вы перчатки забыли!..
Над обрывом стояла Маша и махала над головой его перчатками.
– Маша, не уходи! – вдруг закричал Служкин.
Маша опустила перчатки.
– Не уходи! – снова крикнул Служкин.
– Я жду вас, Виктор Сергеевич, – просто ответила Маша.
– Маша, давай прогуляемся! – орал Служкин. – Как будто у нас свидание!.. Я тебе сосну на цыпочках покажу!..
