Мамы, растрогавшись, притихли, только в углу какая-то бабка бубнила: «Раньше молоко было двадцать семь копеек, булка белая – восемнадцать, булка чёрная – четырнадцать…»
Утренник начался. Дети хором старательно читали стихи, громче всех с выражением орала воспитательница. Потом стихи стали читать поодиночке: кто звонко тараторил, кто невразумительно мычал. Воспитательница шепотом на весь зал подсказывала слова забывчивым. Андрюша рассказал свое четверостишие глядя в пол, почти беззвучно. Лена виновато пожаловалась Служкину:
– Он дома хорошо читал, а на людях стесняется…
Тата тоже едва слышно тоненько прочла:
В стихах также упоминались «весенние деньки», «звонкая капель» и прочее, что выдавало детсадовскую самопальность этих опусов.
– Значит, Витя, ты не знаешь про двенадцатое число? – тихо спросила Лена.
– А что было двенадцатого? Драка или революция?
– Ирида Антоновна умерла.
Служкин долго молчал, глядя, как смешно танцуют дети под барабанные аккорды изношенного пианино – парами, с приседаниями, уперев руки в бока.
– Нет, я не знал, – сказал Служкин. – Я вообще её после школы не видел… Чем она занималась на пенсии?..
– Летом на даче копалась, зимой на рынке рассаду продавала.
– Ну и ну… – Служкин покачал головой. – А я к ней даже в гости не ходил… Слышал, что наши собирались, а не пошёл… Виноват я перед ней…
– Да все мы виноваты, – заметила Лена. – Чего уж там…
Утренник заканчивался. Воспитательница снова построила детишек.
– А сейчас, дорогие мамы, – объявила она, – ребята подарят вам подарки, которые они сами смастерили!
Другая воспитательница быстро раздала детям аппликации, читая фамилии авторов на обратной стороне картонок.
– Ну, чего же вы стоите? – подзадорила детишек воспитательница. – Бегите, дарите мамам…
Дети сорвались с места и кинулись через зал. Мамы на задних рядах привстали, протягивая руки над плечами сидевших. Тата тоже помчалась к папе, но в толпе её толкнули, и она шлёпнулась на пол. Чья-то нога наступила на её аппликацию. Тата торопливо подняла разорванную картонку и заревела.
Служкин подбежал к ней, обнял и унёс на скамейку.
– По… порвали!.. – плакала Тата, утыкаясь носом ему в грудь.
– Ну что ты, что ты… – бормотал Служкин, поглаживая её по спинке и расправляя смятый картон. – Ничего страшного… Мама и такому подарку очень обрадуется, честное слово!.. Ну хочешь, мы с тобой сегодня новую аппликацию склеим?..
Банты щекотали напряжённые скулы Служкина.
– Товарищи мамы! – крикнула воспитательница в гомонящий зал.
