Они мне просто мешают, но не урок вести мешают, а мешают перед собственным начальством выкобениваться, потому что оно – такое же, как вы, только навыворот… Угораздило же меня попасть между двух огней! И сверху идиоты, и снизу – вот и повертись! Устал я от всего этого…
Карточный поединок вступил в завершающую фазу. Зондеркоманда притихла. Градусов пошёл под Служкина – Служкин покрыл. Градусов сбросил вторую карту – Служкин отбился. Тогда Градусов обвёл класс отчаянным взглядом и кинул третью карту – ту самую семёрку пик. Служкин широко размахнулся козырем, чтобы припечатать и её, но тут Градусов тихонько напомнил:
– Свини – свинями! – в сердцах сказал Служкин. – Я продул!
Зондеркоманда победно завопила.
– А вы говорили: «Выиграю, выиграю!» – снисходительно передразнил Градусов, собирая колоду. – Вы мне ещё в пуп дышите.
– Можно домой идти, да? – ликуя, орала зондеркоманда.
– Я своё слово держу, – заявил Служкин, демонстративно откидываясь на спинку стула и доставая сигареты. – Валите.
Зондеркоманда дружно ломанулась к двери, сдвигая парты и роняя стулья. В пять секунд кабинет опустел.
Служкин закурил, посидел, встал, запер дверь, прошёлся по классу, составляя парты и поднимая стулья, открыл окно, залез на подоконник, сел, вывесив ноги наружу, и продолжал дымить дальше.
Речники лежали в руинах зимы, а над ними, как купальщица, выгнулось бесстыдно-голубое небо. На земле первыми оттаяли глубинные, таинственные артерии города – теплотрассы, ярко черневшие мокрой землёй. Из-под крышек канализационных люков валил пар. Сгорбившиеся сугробы были по бокам искусаны чьими-то грязными зубами. На дороге ручейки проточили колеи до асфальта, и от этого колеи вихлялись в разные стороны, будто здесь ездили пьяные автомобили. Старый снег на волейбольной площадке, как сыр, был повсюду продырявлен следами. На верхушках фонарей, словно коты, сидели косые шапки.
Из-за угла школы веером высыпалась зондеркоманда. Увидев в окне Служкина, девочки замахали руками, а пацаны заржали.
– Географ!.. – закричали они. – Свалишься!.. Монтана!.. Фак ю!..
– А Градусов всё равно мухлевал!.. – завопил кто-то.
– Хеви-металл! – крикнул в ответ Служкин и показал рога из пальцев. – Я знаю!
В центре плоской земли
– Папа, если хочешь попасть в грязь, то иди за мной, – сказала Тата, топая сапожками по плотному песчаному склону.
Служкин тащил рюкзак и держал Тату за ручку, а сзади шла Надя со спортивной сумкой. Миновав кучи прибрежного хлама, они поднялись на мостки лодочной стоянки.
