В крепких объятиях усталой герцогини созерцаешь мрачную атмосферу средневековой Европы. В душных комнатах госпожи тихо шуршат листья в старых книгах, и каждое движение кажется зловещим предвестником чего-то ужасного. Выкради взгляд за окном — искрятся мрак и дым, словно хвосты волков в темноте....
Хотя, страсть ли это была? Это был страх потери, это было отчаяние, это была радость спасения.
Это был взрывоопасный коктейль из чувств и эмоций. И мы нашли единственный способ взорвать его.
А на следующий день началась рутина. Опознания, допросы, свидетели. Ричард хоть и делал всё, чтобы меня не трогали. Но всё равно следователи приходили, из раза в раз уточняя детали.
И если я, ответив на безопасные вопросы, могла притвориться больной и уйти, то Ричард отдувался за нас двоих.
Муж приходил уставший и эмоционально выжатый.
Следствие затягивалось. Начав оазбирательство по нашему доносу, служба безопасности короны вскрыла гнойник. Смердящий и болючий гнойник в самом сердце королевства — во дворце. Если бы не наш донос, спустя полгода в королевстве произошел бы переворот. Страшный, кровавый.
Поэтому сейчас, когда всё выяснилось, Его Величество потребовал найти всех, кто имеет хоть какое-то отношение к заговору.
Головы летели резво. Нет, пока только сажали в темницы и пытали, пытали, пытали. Головы рубить будут позже, когда вычистят предателей полностью.
И я понимала важность происходящего. Я не перечила и не истерила, когда Ричард в очередной раз возвращался домой глубоко заполночь. И не просилась домой.
Я ждала окончания, пытаясь работать дистанционно. Уверяю, в условном средневековье дистанционно решать вопросы невероятно сложно. Я понимала, что должна быть в герцогстве.
И вот произошло то, на что я уже и не надеялась. Ричард вернулся довольным, обмахиваясь письмом с золотым тиснением.
— Неужели! — воскликнула я, улыбаясь.
— Да, мы приглашены на королевский суд, довольно кивнул Ричард. — Всё закончилось.
— В каком смысле суд? — я нахмурилась. — Я думала будет просто приговор и казнь.
— Так и будет, — согласился муж. — Будет публичный суд и публичная казнь.
— Какой? — я с изумлением посмотрела на мужа. — Торжественный? После казни?
— Так как причиной назовут попытку свержения короля и захват власти, то победу над противником надо будет отметить. Праздник в честь победы немного сгладит кровавое решение короля.
— Что-то в этом есть, — задумчиво кивнула я и тут же поморщилась.
