В глубокой тайне моря прячется земля Герцогства на краю — мир изгнанников и чародеев. Моя судьба связана с жемчужной канавкой, где я родилась в облике простого рыбака-шлюха. Тайны и магия окутывают героиню, когда она раскрывает свою происхождение — дочерью выжившей беременной шлюхины....
Зови его – хватит копаться!
Пока привязали к Шону набитую неведомо чем Асову рубаху, пока обложили томами, как грелками – если честно, оставлять книги огню я тоже не хотела, пока Ас, на спине которого висел теперь целый арсенал, пристроился под мышкой у Шона… Потом нам пришлось поменяться местами, потому что Шон хотел, чтобы била в солнечное сплетение, а я была правшой, и сделать такое с левой стороны, одновременно прижавшись к Шону, не могла никак… Под конец мы нервничали и дергались… предчувствие, что опаздываем, просто опаляло огненным дыханием затылки.
– Ну, кузнечик, готова? Я б напрягся, было б легче… но не могу. Молись за меня Ларише, кузнечик! Давай! И не смей зажмуриваться! По самую рукоять!
Поймала взгляд Аса, потом прижалась к Шону телом и щекой, подняла руку, закусила губу – и – Лариша, помоги! – ударила!
Изо всех сил…
И сразу же – темнота, холод и смутно знакомый женский голос:
– Арден! Ти! Растаскивайте их быстрее, а потом я снова наложу стазис на Шона…
…
– Сколько ж нам будет ещё это троллево Регентство аукаться, а?
…
– Он мог стать драконом, но тогда бы погибли дети…
…
– Руки ей подлечи…
…
– Пусть сейчас уснёт… слишком много на них всего свалилось…
* * *Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу в постели в незнакомой комнате.
Первым чувством стала паника: что с ним? Он живой, дышит? И где мы?
Замерев, раскинула контрольную сеть.
Ох, а как Шон? Я же ударила изо всех сил! Вдруг я его убила?
Скрипнула дверь, а потом занавеска с моей стороны качнулась, и в просвет всунулась голова Шона:
– Проснулись! Живы? Ты знаешь, какая редкость в вашей фамильной сокровищнице пылилась? Даже у Алсинейля такого нет! Я сделал себе копию – ты не против?
Я засмеялась.
И неустойчивый… упал и въехал головой прямо Асу в бок. А Ас только застонал и даже не проснулся. Остальным, упакованным в привычную черную рясу, Шон плюхнулся поперек меня.
