В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
Это сейчас у Оливера стихийные всплески магии редко, а раньше он едва не через день случайно обрушивал стены, устраивал небольшие землетрясения и провалы под ногами, так что повод спать вполглаза был.
Потянулась, наслаждаясь ощущениями, которые дарила удобная кровать и шелковое постельное белье.
– Госпожа Рутшер, доброе утро! Простите, это, кажется, я вас разбудила, – повинилась служанка с большим букетом полевых колокольчиков в руках. – Ваш сын попросил поставить цветочки в вазу, я думала, что сумею аккуратно зайти в спальню.
– Ничего страшного, давно пора вставать. Дети наверняка заскучали без меня.
Служанка с благоговейным восторгом сообщила:
– Его чародейство с раннего утра с ними. Дети катались на лошадях, потом завтракали, сейчас ушли на озеро.
Острое желание увидеть сына своими глазами, убедиться, что с ним все хорошо, я подавила. И все же постаралась поскорее привести себя в порядок и спуститься на первый этаж.
Узнав от улыбчивой поварихи Лэнии, что дети и в самом деле поели, притом с отменным аппетитом, я решила никуда не спешить и тоже позавтракать.
– Мам! Мама, смотри, что мы поймали!
Радостный возглас сына заставил меня дернуться – еще не забылось, как он принес ядовитую квакшу.
В этот раз обошлось: Оливер прибежал хвастаться своим уловом – радужно переливающейся рыбиной. Длиной она была, как мое предплечье, даже не представляю, как маленький мальчик вытащил ее.
От души похвалив, предложила отдать улов Лэнии.
– А можно?! – Сын даже пританцовывал от восторга. – Нам ее приготовят?
– Разумеется, господин Рутшер, – старательно сдерживая добрую улыбку, пообещал Картер. – Моя жена обожает готовить рыбу.
На писк Оливера и Лил, которая тоже поймала пару рыбешек поменьше, прибежал едва ли не весь штат слуг.
Нужно было видеть, с какой гордостью детвора передавала Лэнии свою добычу и как радовалась, когда она пообещала запечь ее по особенному, старинному рецепту.
Почувствовав на себе взгляд, я обернулась.
Аламейский стоял в тени высокого цветка, прислонившись к стене. Пока я смотрела на Оливера, следил за мной. Выражение лица у чародея было таким, что у меня защемило сердце. Капелька грусти и безграничная нежность.
Герцог даже не представляет, что сделал для меня сегодня. Он не только научил Оливера удить рыбу, он дал почувствовать то, что необходимо всякому мальчишке, с даром и без. Отцовскую заботу и внимание.
